— Надо бежать! — вскричала Пойли, сумев наконец вырваться на волю. С ее помощью Грен и Яттмур тоже выбрались из упавшего, смятого, разбитого чудища. Зеленобрюх захлопнул свой глаз, как только они поспешили прочь.
Промедление оказалось куда большим, чем они рассчитывали. Налипшая на ноги вязкая жидкость мешала идти. Они двигались по застывшим потекам лавы как только могли быстро, по-прежнему сопровождаемые разными порождениями леса. Яттмур была слишком измотана, чтобы вновь попробовать петь, и воля бегущих целиком оказалась во власти силы, вибрировавшей в песне Черной Глотки.
Они начали карабкаться по склонам лавового конуса, окруженные галопирующей фантасмагорией жизни. Над их головами раскачивались, подманивая, три длинных пальца, но вскоре к ним присоединился четвертый, а затем и пятый, — словно тот, кто сидел в жерле, постепенно приближался к пику наслаждения.
Они теперь бежали в плотной серой мгле, тогда как мелодия усилилась до почти невыносимого накала, заставив их сердца колотиться еще быстрее. Попрыгунчики показывали все, на что были способны: их сильные и длинные задние ноги прекрасно помогали им преодолевать не слишком крутые склоны. Они лились мимо, вскакивали на краешек кратера и в последнем мощном прыжке падали вниз — к чему-то, поджидавшему их с таким нетерпением.
Людей также наполняло необъяснимое стремление встретиться наконец с ужасным певцом… Дыша с хрипом, с трудом высвобождая ноги из липкой густой слизи, они преодолели последние несколько метров, отделявшие их от кромки Черного жерла.
И тогда кошмарная песня затихла — прямо посреди очередной ноты. Это случилось настолько неожиданно, что все трое рухнули ничком. Изнеможение и облегчение попеременно окатывали их терпкими волнами. Они лежали рядышком, вздрагивая, закрыв глаза. Мелодия Глотки замерла, прекратилась совсем.
И лишь множество ударов сердца спустя Грен приоткрыл один глаз.
Естественные цвета вновь возвращались в мир; белый вновь заполнился розовым, серые оттенки обернулись голубым, и зеленым, и желтым, черные растворились в темных красках леса. Кроме того, всесокрушающее желание бежать дальше сменилось отвращением перед тем, что они едва не совершили.
Окружавшие их создания, прибывшие слишком поздно, чтобы воспользоваться страшной привилегией оказаться проглоченными Черной Глоткой, очевидно, чувствовали то же. Развернувшись, они устремились обратно, к лесу, поначалу медленно, но затем все быстрей и быстрей, пока их прежний аллюр не возобновился, сменив направление.
И вскоре вокруг не осталось никого.
Аккуратно сложенные на каменной губе Черной Глотки, пять жутких длинных пальцев отдыхали прямо над лежащими. Затем, один за другим, они медленно втянулись в жерло, приняв в сознании Грена образ какого-то монстра, ковыряющего в зубах после страшной трапезы.
— Если бы не зеленобрюх, мы уже были бы мертвы, — потрясенный, пробормотал он. — С тобою все в порядке, Пойли?
— Оставь меня в покое, — сказала она, по-прежнему укрывая лицо в ладонях.
— У тебя хватит сил идти? Ради богов, давайте поскорее вернемся к пастушьему племени, — сказал Грен.
— Подожди! — вскрикнула Яттмур. — Вы обманули Хатвир и остальных, назвавшись великими духами. Но вы бежали к Черной Глотке, и они уже поняли, что никакие вы не духи. Вы обманули их, и поэтому мое племя обязательно постарается убить вас обоих, если вы вернетесь.
Греном и Пойли овладело отчаяние, они не сводили друг с друга глаз. Вопреки всем маневрам сморчка, они были бы рады вновь оказаться среди человечьего племени; перспектива новых странствий в одиночестве вовсе их не радовала.
Долой страх! — прогнусавил сморчок, прочитавший их мысли. — Есть и другие племена! Как насчет тех Рыболовов, о которых мы слышали? По рассказам, их племя более послушно, чем пастухи. Просите Яттмур отвести вас туда.
— Далеко ли живут Рыболовы? — спросил Грен у девушки-пастушки.
Улыбнувшись, она сжала его руку.
— Я с удовольствием отведу вас к ним. Отсюда видно то место, где они обитают.
Яттмур указала вниз, на подножье вулкана. В направлении, противоположном их бегу, у основания Черной Глотки зиял провал. Оттуда вытекал широкий быстрый поток.
— Там бежит Долгая Вода, — сказала Яттмур. — Видишь те странные деревья, числом три, что растут на берегу? Там-то и живут Рыболовы.