— Ты не должна подходить к деревьям, — произнес он. — Их сень священна. Мы говорили, что ты не должна подходить к нашим деревьям, но ты об этом забыла. Я отведу тебя назад, к твоим друзьям, которые не пошли с тобой.
Пойли искоса смотрела на хвост стоящего перед ней Рыболова. Как и уверял сморчок, тот кончался утолщением на ближайшем колючем дереве. Она ощутила дрожь и неосознанно отодвинулась от толстяка.
Подчинись! — посоветовал сморчок. — Здесь поселилось зло, Пойли, и мы должны сразиться с ним. Пусть этот Рыболов отведет нас к Грену и Яттмур, тогда все вместе мы поймаем его и зададим несколько вопросов.
Это кончится неприятностями, подумала Пойли. Но сморчок тут же занял ее сознание, произнеся:
Эти люди нужны нам, и, кроме того, нам может понадобиться их лодка.
Так что ей пришлось сдаться Рыболову, и тот, схватив ее за руку, медленно привел Пойли назад, к Грену и Яттмур, внимательно наблюдавшими за обоими. По дороге Рыболов меланхолично разматывал свой хвост.
Давай! — крикнул сморчок, едва они дошли до остальных.
Подстрекаемая сморчком, Пойли бросилась на Рыболова и повисла на нем. Это было настолько неожиданным, что толстяк покачнулся и рухнул лицом вниз.
— Помоги! — крикнула Пойли Грену, но он уже подбегал к ней, сжимая в кулаке нож. В тот же самый миг другие Рыболовы испустили горестный вопль. Бросив свою огромную сеть, они все разом затрусили к Грену и его спутникам, тяжело топая по земле босыми ногами.
Скорее, Грен, руби ему хвост, — повторила за сморчком Пойли, возясь в пыли со своим поверженным противником.
Не задавая лишних вопросов, поскольку приказы сморчка звенели так же и в его сознании, Грен потянулся вперед и нанес единственный удар.
Зеленый хвост оказался перерублен в полуметре от огузка Рыболова. И толстяк сразу же прекратил борьбу. Крепившийся к нему хвост начал извиваться на манер раненой змеи и, хлопая по земле, обвил Грена своим кольцом. Тот еще раз рубанул по нему ножом. Источая зеленоватый сок, тот изогнулся и, свернувшись в петлю, пополз к дереву. Словно по сигналу, все прочие Рыболовы разом остановились; бесцельно потоптавшись, они развернулись и преспокойно направились обратно, загружать свою сеть в лодку.
— Хвала богам! — выдохнула Яттмур, отбрасывая с лица волосы. — Что заставило тебя кинуться на этого беднягу, Пойли? Ты прыгнула ему на спину точно так же, как прежде набросилась на меня!
— Все эти Рыболовы не похожи на нас с тобой, Яттмур. Они не могут быть людьми: их хвосты врастают в те три дерева. — Не поднимая взгляда на девушку, Пойли следила за обрубком хвоста плачущего у ее ног толстяка.
Эти жирные Рыболовы — рабы деревьев, — гнусавил сморчок. — Отвратительно! Ростки деревьев врастают им в позвоночники и заставляют этих людей охранять их. Посмотрите на эту несчастную развалину, пресмыкающуюся перед вами… их бывший раб!
— Чем это хуже того, что ты сам сотворил с нами, сморчок? — спросила Пойли, на глаза которой навернулись слезы. — Где разница? Почему ты не хочешь отпустить нас? Я не хотела нападать на этого человека.
Я помогаю вам… Я сохраняю ваши жизни. А теперь подойди к бедняге Рыболову и перестань говорить глупости.
Бедняга Рыболов уже начал шевелиться; он уселся и рассматривал теперь оцарапанное в падении колено. Странно, но тревога во взгляде, которым он обвел своих освободителей, не стерла с его лица глупость. Скорчившийся на земле, Рыболов походил на кусок рыхлого теста.
— Ты можешь подняться, — мягко сказал Грен, протягивая ему ладонь, чтобы помочь встать на ноги. — Ты весь дрожишь. Но тебе нечего бояться. Мы не причиним тебе зла, если ты ответишь на наши вопросы.
Рыболов разразился целым потоком слов, большей частью непонятных, размахивая при этом полными руками.
— Говори помедленней. Ты что-то сказал о деревьях? Повтори еще раз.
— Пожалуйста… Деревья-толстячки, да. Я и они одно целое, животик и ручки животика. Голова животика, которая думает вместо меня, когда я служу деревьям-толстячкам. Ты оборвал мне пуповину, в моих жилах больше не течет хороший, вкусный сок. Вы дикие потерянные люди, у вас нет своего дерева-толстячка, в вас не течет сок, чтобы понять, что я сказал…
— Хватит! Говори по-человечески, жирное ты брюхо! Ты ведь человек, правда? Ты зовешь те раздутые растения «деревьями-толстячками»? И тебе приходится служить им? Когда они похитили тебя? Давно это случилось?
Рыболов оперся ладонью о колено, бестолково покрутил головой и снова разразился речью: