Одним быстрым движением группа защитников бросилась на Грена и девушек.
Яттмур оглянулась. Прыгать назад было поздно; лодка успела отойти от берега. Выхватив нож, она встала рядом с Греном и Пойли. Когда в них врезались бегущие Рыболовы, она ткнула ножом в живот ближайшему из них. Тот споткнулся, но остальные своим натиском повалили Яттмур. Нож заскользил по доскам палубы, и руки Яттмур оказались зажаты грудой навалившихся тел прежде, чем она успела вытащить из-за пояса меч.
Между тем толстяки бросились на Пойли и Грена. Хотя они отчаянно сопротивлялись, повалили и их тоже.
По всей вероятности, и сами Рыболовы, и их оставшиеся на берегу хозяева не вспомнили бы о ножах, если бы не Яттмур. Теперь же — все как один — они повытаскивали их.
Сквозь сознание Грена, сквозь переполнявшие его панику и ярость прорвался сердитый трезвон мыслей сморчка:
Безмозглые олухи! Не теряйте времени с этими куклами. Рубите им пуповины, хвосты, хвосты им режьте, дурачье! Отрубите им хвосты, и они вас не тронут!
Ругаясь, Грен ударил коленом в пах, а рукой — в лицо ближайшего толстяка, отбил метящий в него загнутый книзу нож, после чего рухнул на колени. Под аккомпанемент причитаний сморчка он схватил еще одного Рыболова за шею, сжал со всей силы и оттолкнул в сторону. Теперь его путь был свободен. Одним могучим прыжком он оказался на корме.
Зеленые хвосты лежали там рядком, всего тридцать, — и, перевалившись через корму, все они тянулись к берегу.
Грен издал боевой клич. И опустил лезвие меча.
Пяток сильных, яростных ударов — и дело сделано!
Лодка качнулась, и Рыболовы попадали, тряся жирными телесами. Вся их активность куда-то улетучилась. С криками и стонами они поднимались на ноги, чтобы в итоге сбиться в беспомощную плотную кучку; обрубки пострадавших хвостов болтались за их спинами. Утратив движущую силу, лодка остановилась посреди речного потока.
Видите? — удовлетворенно спросил сморчок. — Сражение окончено.
Когда Пойли сумела подняться, она заметила какое-то быстрое движение и повернулась к только что оставленному берегу. Хриплый стон ужаса сорвался с ее губ. Грен и Яттмур вглядывались в берег, стараясь понять, что же могло так ее напугать. Они застыли на месте, все еще сжимая в руках ножи.
— Ложись! — крикнула Пойли.
Над ними просвистели блестящие листья, напоминавшие формой усаженные зубьями лезвия мечей. Деревья на берегу раскачивались в праведном гневе. Лишенные своих верных прислужников, они готовились к стрельбе длинными листьями, украшавшими их крону. Толстые стволы дрожали, и темно-зеленые лезвия секли воздух над лодкой.
Когда Пойди распростерлась на палубе, в грубые доски ударил первый лист, оставивший широкий рубец. Полетели щепки. Второй и третий листы ударили почти одновременно. Пойли понимала, что при подобной бомбардировке жить им осталось совсем недолго.
Страшен был вид охваченных бешенством деревьев, но Пойли не дала парализовать себя. В то время как Грен и Яттмур сжались под непрочным прикрытием кормы, она вскочила. Не имея нужды в распоряжениях сморчка, она перегнулась через борт и рубанула по твердым волокнам, удерживавшим лодку на месте.
Вооруженные зубьями листья крошили деревянный борт рядом с ней. Сбившиеся в кучу толстяки лишились сперва одного из Рыболовов, затем другого; палуба окрасилась кровью. С громким плачем обнявшиеся бедолаги рухнули, откатившись с середины палубы. Но деревья продолжали свой беспощадный обстрел.
Хоть и была прочна крепежная снасть, Пойли ее наконец разрубила — и закричала от радости: высвобождаясь, лодка развернулась под напором течения.
Пойли еще не успела скрыться за спасительным бортом, когда просвистел еще один лист, и шипы на его кромке с сокрушительной силой пропороли ей грудь.
— Пойли! — в один голос вскричали Грен с Яттмур, подскочив словно на пружинах.
Подбежать они не успели. Удар заставил Пойли потерять равновесие. Она согнулась, когда кровь потоком хлынула из рваной раны. Колени ее подкосились, и она опрокинулась навзничь. На краткий миг взгляд ее в тихой мольбе встретился с глазами Грена, но сама Пойли тут же пропала из виду, рухнув за борт.
Подбежав к борту, они смотрели вниз. Вода здесь особенно бурлила, отмечая место падения. Над поверхностью появилась лишь оторванная кисть с разжатыми пальцами, но она почти сразу же исчезла в мельтешении гладких рыбьих тел, и более они не видели ничего, что говорило бы о существовании Пойли.