— Это все волшебный гриб! — произнесла она, с отвращением глядя на бугристую блестящую корку, покрывавшую шею Грена. Глаза ее наполнились слезами. — Грен, любовь моя, уйдем отсюда. Поднимается туман. Надо вернуться к остальным.
Тот покачал головой. Его тело вновь принадлежало ему — по крайней мере сейчас, — и судороги прекратились, оставив его члены безжизненными, словно раздробив ему кости.
— Сморчок хочет, чтобы я остался, — тихо выговорил он со слезами на глазах. Он ничего не чувствовал, кроме невероятной усталости. — Возвращайся к толстячкам.
Огорченная, Яттмур поднялась на ноги. И лишь всплеснула руками, видя свое бессилие.
— Я скоро вернусь, — сказала она. За людьми-толстячками надо было присматривать. Они были настолько глупы, что самостоятельно едва ли могли даже поесть, требуя постоянного надзора. Пробираясь вниз по склону, Яттмур шептала:
— О духи солнца, испепелите этот волшебный гриб с его жестокостью и коварством, пока он не убил моего возлюбленного.
К несчастью, могущество духов солнца не казалось очевидным. С моря остров обдувал холодный ветер, неся с собой густой туман. Невдалеке от острова проплыл айсберг; его скрип и скрежет были слышны, даже когда он, подобно призраку, растворился в молочно-белой мгле.
Полускрытый кустами, Грен лежал на прежнем месте, наблюдая. «Красота» парила над ним, время от времени выкрикивая свои лозунги, едва заметная в сгустившейся дымке.
Ввысь, отчаянно пища, поднялся еще один долгоног. Грен смотрел, как он выпрямляется — медленнее собратьев из-за скрытого туманом солнца. Полоска материка совсем пропала из виду. Из тумана к Грену слетела бабочка, тут же упорхнувшая прочь. Он остался в полном одиночестве на всеми забытом холме, единственный житель этой промозглой вселенной.
В отдалении заскрипел айсберг, и его бесцветный голос пронесся над гладью океана. Грен оставался один, изолированный от себе подобных паразитом-сморчком. Некогда гриб наполнял его сознание надеждами и мечтами о покорении чужих племен; теперь же он внушал Грену лишь чувство бессилия, но Грен не ведал способа избавиться от своего мучителя.
Вон еще один, — сказал сморчок, бесцеремонно вторгаясь в мысли Грена. Четвертый долгоног поднялся над лежащим невдалеке камнем. Коробочка его четко вырисовывалась над ними, подобная отрубленной голове на грязноватой стене тумана. Ветер качнул ее, ударив о соседний барабан. Щупальцеобразные выросты прилипли друг к дружке, и две коробочки остались сцеплены вместе, тихо раскачиваясь на длинных стеблях.
Ха! — выкрикнул сморчок. — Продолжай глядеть, человечишка, и ни о чем не беспокойся. Эти цветы вовсе не разные растения. Их должно быть шесть штук, с единой корневой системой, чтобы вместе составить один цветок. Они вырастают из виденных нами ранее шестипалых трубок, ползучек. Смотри хорошенько, и сам увидишь: еще два цветка этой группы очень скоро будут опылены.
Какая-то доля возбуждения передалась и Грену, и это немного согрело его, скорчившегося среди холодных камней; Грен напрягал глаза и ждал, потому что не мог заняться ничем другим. Так пролетело целое столетие. Яттмур вернулась и накрыла его сплетенным людьми-толстячками одеялом; потом улеглась рядом, почти ничего не говоря.
Наконец пятый цветок долгонога был опылен и с резким свистом взметнулся вверх. Когда его стебель окончательно затвердел, коробочка ударилась об одну из своих соседок; они соединились, а кивнув в сторону второй пары, сцепились и с нею — так что теперь над головами Яттмур и Грена покачивались одинокая коробочка и связка из еще четырех.
— Что это значит? — спросила Яттмур.
— Подожди, — шепнул Грен. Больше он не говорил ничего, пока шестой и последний опыленный цветок не отправился ввысь, к собратьям. Трепеща, он завис в тумане, ожидая дуновения ветра; ветерок налетел; едва ли издав хотя бы щелчок, все шесть коробочек сомкнулись в одно общее тело. В саване пропитанного влагой воздуха оно напоминало какое-то парящее на невидимых крыльях существо.
— Теперь мы можем уйти? — поинтересовалась Яттмур.
Грен поежился.
Скажи девушке, пусть принесет тебе поесть, — прогнусавил сморчок. — Уходить пока рано.
— Ты что, собираешься остаться тут навсегда? — раздраженно вопросила Яттмур, когда Грен передал ей эту просьбу.
Он лишь покачал головой. Откуда ему знать? Махнув рукой, Яттмур скрылась в тумане. Немало прошло времени, прежде чем она вернулась, и тогда долгоног уже начал новую стадию своего развития.