И он «показал» Грэну и Пойли, что такое вулкан, используя знания, которые ему удалось откопать в их памяти.
Увидев все это и успокоившись, они вернулись в подземелье, где их ждали Хатвир, Яттмур и остальные.
— Мы видели Черный Рот, и мы не боимся его, — объявил Грэн. — Мы будем спокойно спать, и сны наши будут добрые.
— Когда зовет Черный Рот, все должны идти к нему, — сказала Хатвир. — Может быть, вы и могущественны, но вы смеетесь потому, что видели Рот, когда он молчал. Но если он запоет, то мы все посмотрим, как вы будете танцевать, о Духи!
Пойли спросила, где живут Рыбаки — племя, о котором уже упоминала Яттмур.
— С того места, где мы были, не видно деревьев, на которых они живут, — сказал Айкол. — Из живота Черного Рта вытекает Длинная Вода. Ее мы тоже не могли видеть, потому что обзору мешали камни. У Длинной Воды растут деревья. Там и живут эти странные люди Рыбаки, которые боготворят свои деревья.
Услышав это, морэл подсказал Пойли следующий вопрос: «Если Рыбаки живут так близко от Черного Рта, как же им удается выжить, когда поет Рот?»
И Пойли задала его.
Пастухи зашептались между собой, пытаясь найти ответ. Наконец, одна из женщин сказала:
— У Рыбаков есть длинные зеленые хвосты, о, Дух!
И было ясно, что ответ не удовлетворил ни ее, ни остальных. Грэн рассмеялся, а морэл подтолкнул его на новую речь.
— О, дети, живущие у Черного Рта! Вы слишком мало знаете, хотя вам и кажется, что знаете вы много. Неужели вы верите, что у людей могут расти длинные зеленые хвосты? Вы просты и беспомощны, и мы поведем вас. Когда мы выспимся, мы поведем вас к Длинной Воде, и вы последуете за нами. Там мы создадим Великое Племя, объединившись сначала с Рыбаками, а затем и с другими лесными племенами. Мы больше не будем бояться и прятаться. Другие будут бояться нас.
В воображении морэла уже возникла живописная картина — плантация, которую разобьют для него люди. И там он будет мирно размножаться, оберегаемый и почитаемый людьми. В настоящее время он остро ощущал свою неполноценность — у него не было достаточно массы, чтобы разделиться еще раз, с тем чтобы перебраться на кого-либо из пастухов. Но, как только он сможет это сделать, он станет свободно произрастать в мире, на ухоженной плантации, и будет управлять всем человечеством. Горя желанием, он вновь заставил Грэна говорить.
— И мы не будем больше жалкими тварями, скрывающимися в зелени. Мы убьем зелень. Мы победим джунгли и уничтожим всех наших врагов. С нами останутся только друзья. Мы будем становиться все сильнее и сильнее, и весь мир будет принадлежать нам, как это было много веков назад.
Наступила тишина. Пастухи взволнованно переглядывались.
Пойли подумала, что сказанное Грэном совершенно не имеет смысла. Да и сам Грэн, казалось, многого не понимал. И хотя Грэн считал морэла своим другом, он ненавидел его за то, что тот заставлял его говорить о вещах, не доступных его пониманию.
Вдруг, почувствовав усталость, Грэн рухнул на лежанку и сразу заснул. Ничуть не заботясь о том, что о них подумают другие, Пойли тоже улеглась и заснула.
Какое-то время пастухи стояли и смотрели на них, слегка озадаченные. Затем Хатвир хлопнула в ладоши.
— Пусть они спят.
— Они такие странные. Я побуду с ними, — сказала Яттмур.
— В этом нет необходимости. Мы позаботимся о них, когда они проснутся, — возразила Хатвир, выпроваживая Яттмур из подземелья.
— Мы еще посмотрим, как поведут себя эти Духи, когда запоет Дух Черного Рта, — проговорил Айкол, выбираясь наружу.
XIV
В то время, как Пойли и Грэн спали, морэл бодрствовал. Сон был ему чужд.
Сейчас он был похож на маленького мальчика, забравшегося в пещеру и нашедшего там клад. Он обнаружил сокровища, о которых их хозяин и не подозревал. Его первая такого рода грабительская экспедиция обернулась путешествием, полным волнующих открытий.
Сон Пойли и Грэна нарушался множеством непонятных видений. В ушах все время звучала какая-то дикая какофония, заглушающая все остальные звуки.
— Грэн, мы сойдем с ума! — закричала Пойли. — Этот ужасный шум!
«Перезвон! Перезвон!» — дребезжал морэл.
Пойли и Грэн проснулись в холодном поту; нестерпимо жгло затылок и шею, а снаружи по-прежнему доносился какой-то ужасный шум.
Немного придя в себя, они обнаружили, что остались одни в подземелье. Все пастухи куда-то исчезли. Снаружи по-прежнему что-то гремело. Грохот пугал. Это была какая-то ужасная мелодия, лишенная гармонии, от звуков которой закладывало уши, а кровь стыла в жилах.