Подобные изменения не удивительны, если принимать во внимание нынешнее состояние окружающей среды. Но с ними произошло поистине удивительное превращение. Араблеры потеряли ощущение времени; в конце концов, в мире не осталось ничего, что напоминало бы нам о смене дня ночью или перемене времени года; поэтому Араблеры в своем падении забыли о времени начисто. Для них существует лишь их собственная продолжительность жизни. Единственный временной отрезок, который они ощущают, — период существования. Таким образом, они научились жить в любой точке этого периода.
Грэн и Яттмур посмотрели друг на друга.
— Ты хочешь сказать, что эти женщины могут перемещаться вперед и назад во времени?
— Я этого не сказал, да и сами Араблеры не так объясняют это. Их разум — это не мой и даже не твой разум, но, например, когда мы подошли к мосту, охраняемому меховым с факелом, я послал одну из женщин вперед, в пределах ее периода существования, с целью посмотреть, перешли ли мы мост без происшествий.
Женщина вернулась и сказала, что с нами ничего не произошло. Мы пошли дальше, и она как всегда оказалась права.
Конечно, они действуют только тогда, когда угрожает опасность. Подобное перемещение во времени — это прежде всего форма защиты. Например, когда Яттмур впервые принесла нам поесть, я отправил женщину вперед посмотреть, не отравились ли мы. Когда же она вернулась и сказала, что мы по-прежнему живы, я понял, что предложенную нам пищу можно есть.
Точно так же, когда я впервые увидел вас с меховыми и… этими — как вы их называете, — тамми — я послал женщину посмотреть, не нападете ли вы на нас. Видите, даже такое жалкое племя, как Араблеры, может приносить пользу.
Они медленно продвигались вперед, идя в густой зеленой дымке, подсвеченной солнечными лучами, отраженными от облаков. Большой Склон остался далеко позади. Время от времени они видели огонь слева от себя; меховые по-прежнему следовали за ними уже с несколькими факелами в руках.
Пока Содал говорил, Грэн с удивлением рассматривал идущих впереди обнаженных женщин. Грэн мог видеть как слабо развиты они в половом отношении: редкие волосы на голове, полное отсутствие их под мышками и на лобке; узкие бедра, плоская грудь. Что же касается их возраста, то они не казались старыми.
Они шли не быстро, но и не медленно, не оглядываясь назад. Одна из женщин несла на голове тыкву с морэлом.
И вдруг Грэну стало немножко страшно при мысли о том, насколько по-другому эти женщины воспринимают окружающий мир, какими могли бы быть их жизни и как могла работать их мысль, если бы они видели перспективу не последовательно, а одновременно.
Он спросил:
— А эти Араблеры, они — счастливы?
Тот, которого несут самодовольно засмеялся.
— Мне как-то не приходило в голову задать им этот вопрос.
Взмахнув хвостом, Содал Ие сказал:
— Вы все — люди и вам подобные — обречены на любознательность. Этот ужасный путь никуда не приведет вас. Почему я должен говорить с ними, — чтобы удовлетворить ваше любопытство?
— Спроси их.
— Кроме того, для передвижения во времени нужно обладать нулевым интеллектом. Неумение различать прошедшее, настоящее и будущее требует огромной концентрации невежества. У Араблеров нет языка; дайте им идею вербальности, и их крылья — обрезаны. Если они говорят — они не могут перемещаться. Если они могут перемещаться, они не могут говорить.
Именно поэтому мне просто необходимо иметь двух женщин — предпочтительно женщин, ибо они еще более невежественны, чем мужчины. Одну из них обучили нескольким словам с тем, чтобы я мог отдавать команды. Она передает их при помощи жестов подруге, которая в случае опасности перемещается во времени. Все это, конечно, очень грубо, но зато избавляет меня от огромного количества неприятностей во время моих путешествий.
— А как насчет этого несчастного, который несет тебя? — спросила Яттмур.
Содал Ие презрительно хмыкнул.
— Ленивый дикарь и больше ничего. Я езжу на нем с тех пор, как он был молодым парнем, и сейчас он порядком поизносился. Ну, давай, ленивое чудовище! Пошевеливайся, а то мы никогда не доберемся до дома.
Содал поведал им еще очень многое. Иногда сказанное вызывало у Грэна и Яттмур скрытую злобу, иногда они просто не обращали на его слова внимания. Содал говорил без умолку, и скоро его голос стал неотъемлемым элементом их путешествия, таким, например, как молнии и зеленая дымка.