Буш не знал, долго ли длилась эта борьба с течением. Находясь в странном, слегка отстраненном гипнотическом состоянии, он лишь ощущал подле себя огромный сгусток Чего-то, реально существующего; и это Что-то было так же сродни Всевышнему, как и Земле.
Теперь он недвижно парил, а под ним бурлящим потоком проносились эпохи, тысячелетия. Вскоре он - впервые за долгое время - почувствовал присутствие рядом постороннего существа; и вот уже он и Энн стояли на твердой земле, окруженные буйной темно-зеленой растительностью. Их окружал привычный юрский лес.
Буш, по правде говоря, юрский период всегда недолюбливал. Слишком уж здесь было жарко, влажно и облачно; все слишком напоминало один невыносимо длинный и мрачный день его детства. Тогда, в наказание за какую-то невинную проделку, мать на весь день заперла его в саду. В тот день тоже парило немилосердно, и низкие свинцовые облака своей тяжестью, казалось, все пригибали к земле.
Буш и Энн материализовались в юре у подножия мертвого дерева. Оно совсем оголилось, и его гладкие в солнечных бликах ветки-ручищи будто нарочно поблескивали в укоризну Энн. Буш, казалось, только и заметил, с какой грязнулей он связался. Теперь он сам себе ди-
вился: Бог знает сколько слоев грязи не меняют его чувств к ней.
Ни словом не обмолвившись, оба направились туда, куда несли ноги. Пока они не могли узнать ничего о своем место- и времянахождении; но подсознанию все было известно, и вскоре оно должно было «выйти на связь». В конце концов, оно же забросило их сюда - и, похоже, из своих собственных соображений.
Забросило их, как оказалось, на холмы, предваряющие горы и сплошь заросшие древним непричесанным лесом. Вершины гор таяли в облаках. Ни ветерка, ни звука; даже листья в кронах деревьев уснули под действием здешней дремотной тишины.
- Надо бы спуститься в долину, - заговорил Буш. - У меня там друзья - старина Борроу с женой.
- Они тут надолго осели?
- Не знаю, они содержат магазинчик. Роджер Борроу был когда-то художником - в молодости. И жена у него приятная.
- А мне они понравятся?
- Н-не думаю.
Буш зашагал вниз по склону. Он сам не знал как следует, что чувствует к Энн, и потому боялся, как бы ее знакомство с Роджером и Вер не подвело прочный фундамент под нежелательные отношения.
Ранец за спиною, язык на плече - так они и бродили по холмам чуть не целый день. Спускаться оказалось втройне тяжело потому, что не было подходящей опоры ногам. И опять невидимая стена превратила их в одинокий островок на этих холмах, в этой эпохе. Для всего «застенного» мира они были лишь едва различимыми спектрами, неспособными сдвинуть и камешка с дороги. Кислородные фильтры поддерживали единственный хрупкий мостик к «потусторонней» действительности, втягивая воздух сквозь энтропический барьер.
В лесу они легко проходили сквозь древесные стволы. Но перед иными деревьями они интуитивно останавливались и обходили их стороной. Видимо, им отведен куда больший жизненный срок, чем их собратьям, а потому, будучи ближе к нашим путникам во времени, эти деревья были на их пути хоть минимальной, но преградой.
Отяжелевшее солнце клонилось к закату. Буш объявил о привале, поставил палатку, и спутники вместе поужинали; после этого Буш - скорее демонстративно, чем ради пользы - умылся.
- Ты вообще когда-нибудь моешься? - осведомился он.
- Угу. Иногда. Ты, наверное, делаешь это в свое удовольствие?.. Ну а я хожу в свое удовольствие замарашкой. Вопрос исчерпан?
- А причины?..
- Это всегда бесит чистюль вроде тебя. Он уселся подле нее на траву.
- Тебе и правда нравится бесить людей? Но почему? Может, ты думаешь, что это пойдет на пользу им - или тебе?
- Я уже давно оставила попытки делать людям приятное.
- Странно. Мне всегда казалось, что людей ублажить - проще некуда.
Много позже, восстанавливая в памяти разговор, он клял себя за то, что не обратил должного внимания на последнюю ее фразу. Без сомнения, это была приоткрывшаяся на мгновение дверца в ее «я». Заглянув в щелку, Буш наверняка, нашел бы потом к этой двери нужный ключ. Но шанс был упущен, и до своего ухода Энн оставалась для него лишь кем-то вроде исповедника: ты каешься зарешеченному окошку и получаешь советы, совсем не зная того, кто их дает.
Проснувшись на следующее утро - Энн еще спала, - Буш выполз из палатки полюбоваться рассветом. Он снова невольно поразился немому величию этого зрелища; занимался день, от которого Буша отдаляли миллионы лет. Миллионы лет… возможно, когда-нибудь человечество изобретет новую шкалу ценностей, согласно которой этот огромный отрезок времени будет значить не больше, чем секунда. Чего только не изобретет человечество!..