Теплица (сборник)

Меч удовольствий, он же поршень. Долото.
В нем функция на вес серебряной монеты.
Оргазма слякоть, омерзенье… Нет, не то
Хотелось получить от тысяч баб планеты.

Так чувства — скат ледовый в пропасть ада?
А может, это разум прото́рил в пекло путь?
Чем секс-то виноват? Простейшая отрада:
Сошлись две обезьяны. Вот вся вопроса суть.

Любви восторг, апофеоз короче эсэмэски.
Зато гадливости найдется на трактат.
И все же у Шекспира в каждой пьеске
Плоть правит бал. О чем же плел Сократ?

Вслед за игрой не дремлет нетерпенье:
«Плати, скотина! И вали на все четыре».
А где романтика? Где радость упоенья?
Как будто факс послал через дыру в сортире.

Мой современник, сей сосуд из фобий,
Взгляни на похоть глазом закаленным!
Мир, что бордель, немыслим без пособий.
Презерватив — подарок всем влюбленным.

«Семь дней работай и сотвориши», —
Чистилище оставишь за спиной.
Кому надежда служит вместо крыши,
Сумеет оправдать любой поступок свой.

Вот нищенка на камне спит — и в луже.
Вот пешеход идет. Ему плевать
И на нее, ее собаку, весь тот ужас,
Что словом «жизнь» мы любим называть.

Наш город словно уд синюшный любострастья,
Под мягким шанкром грязи — радуга огней.
Эй, офисный планктон! Ты тоже хочешь счастья?
Мечтаешь отхватить кусочек пожирней?

У тех из нас, кто спит в прихожей у природы,
Давно зашит карман для чаяния толп.
«Версаче» на плечах, на ляжке два айпода,
Надменность из всех пор и самолюбья столп.

В бамбуковой листве приют для привиденья.
Восток зажег зарю, и город вновь вверх дном.
Здесь ночью полигон абсурдности творенья,
А днем — уж до того отъявленный дурдом…

Универсам любви. Секс-шопы. Порнозалы.
Бутик любой причуды для вкуса и кармана.
На каждый банк — салон, где ягодицы алы,
Где вернисаж химер и грез эротомана.

На трон садится утро в запахе бензина.
Зачатый ночью, день отнял себе права.
Плывет над площадями голос муэдзина:
«Так, хватит брызгать спермой. Берись-ка за дела!»