Это его не остановило.
— Прямо сейчас на Земле находится некто Баррин, — заявил Херб. — Как же он там очутился? А потом, я слышал, он опять сюда летит. Во всяком случае, собирался. Вот я и спрашиваю: почему только он? Как насчет других?
— Баррин — случай особый. Он знаменитость и герой. Кроме того, перелет на Землю подорвал ему здоровье. Баррин скончался, так и не успев к нам вернуться.
Херб вновь оставил ее слова без внимания и принялся рассказывать о том, как жил с родителями в плавучем доме на реке Нин. Его семья, видите ли, из поколения в поколение занималась изготовлением прогулочных катеров. «Ивняк, тина да речная вода — вот и весь наш мир». Увы, случился пожар, унесший не только имущество, но и жизнь отца, который пытался сбить пламя. Когда семья пришла за страховкой, им отказали: мол, это все равно что самоубийство.
— Вот так-то, мисс. В этой жизни все против человека.
— То же самое можно сказать и про нас на Фарсиде. Доказательств пруд пруди, то, что мы именуем обстоятельствами, вроде бы работает против нас. Однако мы с таким отношением к жизни боремся. Разговоры о Боге тут не помогут. Сам не плошай, а остальное приложится.
— Вы извините, мисс, но на что вообще можно надеяться, когда здесь даже священника нет?
Айми на минутку призадумалась.
— Найдется множество людей, которые упрямо цепляются за совершенно бесполезные и даже деструктивные взгляды, не позволяющие найти в самом себе силы противостоять невзгодам и как следствие зажить более полной и счастливой жизнью. Наверное, любому доводилось испытывать чувство, будто весь мир сговорился против нас. Но продолжать считать себя вечной жертвой вселенской недоброжелательности — значит самому себе рыть яму, из которой еще неизвестно, удастся ли выбраться. Другими словами, нас топит отнюдь не «весь мир», а исключительно наша собственная перверзивность.
Херб нахохлился и развел руками.
— Хотя говорите вы чересчур заумно, меня этим не запугаешь. Я, может, прост, да не туп. Господь — Пастырь мой.
— Я всего лишь надеялась помочь. Здешняя жизнь нелегка, но в ней есть и свои преимущества. И вы не овца, которую надо пасти.
— Иисусе Христе! — вдруг воскликнул он, шлепая себя по лбу. — Да как же вы не поймете? Ведь на Марсе нет рек! Ну как можно вынести место, где ни одной речушки?! Еще немного, и я рехнусь. Печенками чую. Господь требует меня на Землю. Может статься, вновь займусь своим прежним ремеслом. У реки, понимаете?
— Херб, на этот случай есть специальные законы. Бывра получает право вернуться на Землю только по истечении восьми лет. Земных лет. Боюсь, вам придется как-то приспособиться и потерпеть. Не исключаю даже, что вам здесь понравится. Правда — уж не сердитесь, — размышления о божественном придется забыть.
— Это нечестно! Я что, слепой? Не вижу, сколько ракет понапрасну валяется в пустыне? Разве трудно одну из них выделить для меня?
— А как мы ее запустим? У нас даже машин таких нет. В общем, советую начать привыкать, да поскорее. Загляните ко мне через месяц, узнаем, как вам живется на новом месте.
Впервые Херб выказал раздражение:
— Господь наделил меня силой, которой нет у других. Пророческим даром, если хотите. Так вот, придет день, когда здесь появятся странные люди со странными голосами — и с такими возможностями, какие вам и не снились. Я обязан улететь раньше.
Сухо поклонившись, он ушел, не забыв хлопнуть дверью.
Все эти короткие людские жизни были всего лишь частью грандиозной драмы того столетия, когда отдельные группки представителей человечества начали появляться в новом мире, на другой, давно желанной планете — на Марсе. Даже открытие, что люди живут в двойной звездной системе, не очень-то повлияло на ход вещей.
Здоровяку с сережкой из поддельного жемчуга повезло. Он всего лишь хотел вернуться домой. Айми поделилась с Рооем состоявшейся беседой. Юноша рассмеялся:
— Ай да прощелыга! Пошел плести про Бога, думал на испуг тебя взять.
— Да, но что там такое про инопланетян?
— Брось, этот кретин хотел сбить тебя с толку.
И он заключил девушку в объятия.
Когда Херб покинул «кабинет» Айми, она невидящими глазами уставилась перед собой, погрузившись в непрошеные воспоминания. Как-то раз во время каникул родители свозили ее, воспитанницу западной цивилизации, в Раджастан. Семейство остановилось в гостинице на берегу одного из притоков реки Карай. Там Айми на па́ру с сестренкой в полной мере узнала, что такое «ивняк, тина да речная вода», о которых толковал Херб.