А затем я снова возвращаюсь в этот хаос, я замечаю Кристину, прижавшуюся к одному из таких же фонарей, прямо перед ней один парень избивает другого, их тела перемещаются ближе к ней.
- Кристина, - зову я. Слезы струятся по ее щекам.
Она встречается со мной взглядом и плачет еще сильнее.
- Ты в порядке? Где Дэйзи?
Кристина качает головой из стороны в сторону.
- Она оттолкнула меня, а затем исчезла в толпе. Я не смогла ее найти... - она всхлипывает, прикрывая лицо рукой, а затем указывает в центр беспорядков, где сосредоточено большинство драк.
Я не думаю дважды. Я просто бросаюсь туда, ощущая, как еще один локоть врезается мне в спину. Чья-то голова ударяется о мою челюсть. Я толкаюсь и толкаюсь, пробивая себе дорогу среди хаоса из людей.
И тогда я вижу ее.
Она стоит дрожа. Кровь стекает по ее лбу, сочась из головы, словно кто-то вырвал пучок ее волос, словно они где-то застряли. Она раскачивается из стороны в сторону, полностью дезориентированная. Я пытаюсь дотянуться до нее, но пара парней толкают меня назад и ударяют кулаками в лицо. Я так сильно сосредоточен на ней, что не ощущаю боли.
Отталкивая их со всех сил, я мчусь вперед.
Дэйзи касается своего лба, пару раз моргая и пытаясь прояснить свое зрение. И затем ее взгляд встречается с моим, и выражение ее лица затапливает облегчение.
- Рик, - я едва слышу ее голос через весь этот шум, но вижу, как ее губы произносят мое имя. Вдалеке раздается звук сирен, но ни полицейские, ни скорая не смогут добраться сюда в ближайшее время, не с этим чертовым трафиком. Не с царящим здесь безумием.
Дэйзи стоит на тротуаре. И будто из ниоткуда какой-то парень возникает прямо за ней. Я наблюдаю за этим, словно в какой-то чертовой замедленной съемке, и ору так громко, как только могу:
- ДЭЙЗИ!! - я отталкиваю так много долбанных людей, но все равно течение тянет меня обратно, в гущу потасовки. - ДЭЙЗИ!!!
Он держит в руке палку, видимо обломок от стройматериалов, что валялись на улице, и размахивает ею, словно летучая мышь.
Мне не видно его лица. Тень от других тел скрывает его. Но я вижу, как он замахивается. Как раз когда она поворачивает голову в сторону, доска врезается в ее щеку.
Ее тело падает на цемент, слабое и неподвижное.
Я на хрен проиграл.
Я разбрасываю, словно бочонки всех, кто отделяет меня от нее, крича столько матов, сколько явно здесь не требуется. Сейчас меня волнуют только люди, которые могут ее растоптать. И когда я наконец-то, черт возьми, добираюсь до нее, наступает самый медленный и одновременно с тем самый быстрый момент моей жизни.
Я мгновенно поднимаю ее бессознательное тело на руки. Мне нужно унести ее отсюда. Это единственная моя мысль. Я медленно продвигаюсь сквозь толпу народа, бросая на нее взгляд лишь раз. Ее лицо повернуто к моей груди, но я чувствую, как на мою футболку проступает влага.
Это не слезы.
Это кровь.
Так много чертовой крови, превращающей мою белую футболку в нечто красное.
Мое сердце подскакивает к горлу. Я едва могу дышать. Я пробираюсь к пространству, где люди исступленно пытаются найти своих друзей, крича что-то на французском, немецком, английском и русском, прижимая телефоны к уху.
Я даже не могу окинуть толпу в поисках своего брата. Мои мысли сводятся к одному - больнице. Ей нужна чертова больница.
Я делаю успокаивающий вдох, сжимая ее в своих руках. Кто-то ударяет меня в плечо, и я поворачиваюсь к нему, собираясь огрызнуться, но осознаю, что человек старше меня, а у него в волосах разбитое стекло.
Он прижимает телефон к уху, а его лицо изрезано. Он указывает на Дэйзи, а затем на улицу.
- L’ambulance est coincée dans les embouteillages. - Скорая помощь застряла в пробке.
- À quelle distance se trouve l’hôpital le plus proche? - спрашиваю я. Насколько далеко ближайшая больница?
Он показывает направление:
- Hôpital de l’Hotel-Dieu, environ 5 kilomètres. - Около пяти километров.
3 мили.
С Дэйзи на руках я могу пробежать это расстояние за 15 минут, а может и меньше. Я бормочу спасибо и просто бросаюсь вперед.
Ее голова подпрыгивает на моей груди лишь пару раз, прежде чем я удобнее подхватываю ее.
Я заботился об этой девушка так много раз в своей жизни.
Но на этот раз все абсолютно иначе, гораздо хуже.
Я бегу.
Сто пятьдесят миль в час.
Я не остановлюсь, вашу мать.
Ни перед чем.
Я просто продолжаю двигаться. Вот, в чем ты хорош, Рик. Возможно, в этой единственной вещи.
ГЛАВА 25
РИК МЭДОУЗ
Как только я вхожу через двери отделения неотложной помощи, ко мне подкатывают каталку, а доктора и медсестры вырывают ее из моих рук, укладывая на белые простыни. От света флуоресцентных ламп мои глаза горят, а пот стекает вниз по лбу. Я пытаюсь проследовать за каталкой через двойные синие двери, но пара медсестер не пропускает меня, загораживая собой проем.