Помню, как она плакала у меня на плече, что от нее все парни шарахаются и за километр обходят. Винила себя, говорила, что она некрасивая и все шарахаются из-за этого.
Я тогда не решился признаться, что это я всех запугал. Не только одноклассников и учеников нашей школы, но и половину города!
Уля — настоящая красавица, и это одновременно моё счастье и несчастье для любого, кто осмеливается на неё взглянуть с похотливым интересом. Каждый раз, когда она проходит мимо, я чувствую, как сердце замирает от гордости и ревности одновременно.
Вот надо было Ромычу открыть свой рот Лизке! Черт возьми, как же это раздражает! Она, как верная подруга, сразу же доложила обо всем Уле.
Её вскрик я мгновенно узнал и определил её местоположение. Я застыл, в гневе и злости, испугавшись её реакции. Не хочу, чтобы она видела меня таким: агрессивным и беспощадным.
Но в то же время её присутствие придало мне сил. Я быстро расправился с Геной, верным псом Орловых. И когда всё закончилось, я вдруг осознал, что, несмотря на весь этот хаос, в моем сердце все больше разгорается чувство любви к Уле. Она — моя опора, и я не могу позволить никому причинить ей боль.
В раздевалке я тоже не ожидал увидеть эту девушку. Уля правильно поняла: Машка — та еще потаскуха, ходячая дырка. Её трахнул каждый боец в этом клубе, и да, я не исключение. Как-то после боя я еще не успокоился, и Уля скинула фотку, как они с Лизой на пляже, и у меня сразу все запылало, как атомная станция. А тут эта подлезла. После боя тестостерон и так бурлит, разум затуманивает, ну я её и нагнул.
Трахнул быстро, главное, сам дошел до пика, а на неё — пофиг. Удовлетворять буду только свою малышку. Хотя подо мной никто не жаловался, всегда до пика доходили, хоть я и не старался. Не скажу, что не приятно это слышать, но как-то пофиг.
С тех пор она и виснет на мне. Говорит, что влюбилась и тому подобное. Сразу ей дал понять, чтобы шла нахер, а она все липнет.
Вчера я так испугался, клянусь, я ничего не боюсь, кроме того, когда дело касается моей девочки. Она смотрела на меня с такой болью в глазах, и в тот момент я готов был разорвать весь мир на куски, лишь бы не видеть эту тоску и разочарование на её лице.
Но, честно говоря, было невероятно приятно наблюдать, как моя девочка выгнала ту шлюху. В тот миг у меня сердце забилось быстрее, и я почувствовал прилив адреналина — благо, малышка этого не заметила. Ей всего 19 лет, и хоть по возрасту уже можно, я понимаю, что она пока не готова ко всему этому.
Да и шокировать её своим размером я не хочу, хотя вскоре мне придется дать ей понять, как она на меня действует. Раньше я пытался отдалиться, скрыть свои чувства, но теперь понимаю, что не могу больше прятаться от этого. Каждый взгляд, каждое прикосновение заставляют меня ощущать, как сильно я к ней привязан.
Отец давно одобрил Ульяну в качестве моей невесты. Да и наши родители в целом согласны, так что, если бы мы захотели, нас бы прямо сейчас в ЗАГС отвели. Они постоянно намекают, что мы — отличная пара. Улька только и успевает краснеть, а я, как мартовский кот, наблюдаю за её реакцией и мурчу от удовольствия.
Но вот её истерики и обидки по пустякам начинают выводить меня из себя. Раньше такого не было. Может, уже пора дать ей понять, что она мне нравится, как девушка, а не как друг или сестра?
Вчера я был в ярости. Психанул и быстро доехал до тренажерки, чтобы выпустить пар, запивая это дело Джеком. На выходе встретил Рому с извинениями — мы развернулись и пошли на ринг в спарринг. В итоге Рома искупил свой грех и отвёз меня домой.
Пришёл, быстро сполоснулся, переоделся и завалился спать. Крутился-вертелся, но сон не шёл. Я был измотан до предела — хорошо так накачал себя Джеком, но вот в душе только взбодрился. В голове вертелись мысли о том, как же мне всё-таки сказать Ульке о своих чувствах. Ну вот НАХЕР в душ ходил.
Психанув, я направился к своей малышке. Уля всегда закрывается, когда злится. Вскрывать замки я научился ещё в семь лет — дядя Степа, правая рука отца, обучил меня этому искусству. Тихо открыл её «надежный» замок и, как призрак, пробрался в её комнату, разделившись до боксеров.
Она, как всегда, порыдает и отключается в той же позе. Я накрываю нас любимым сиреневым пледом и укладываюсь рядом. Прижимаюсь к ней, вдыхая знакомый аромат, который всегда согревает душу. Чувствую, что не только я сегодня выпил — хорошо, что дома, а то её развозит от одного глотка, и понеслась душа в рай. Но даже в такие моменты мне было радостно: она всегда была щедра на ласку, обнимала и целовала. Один раз даже поцеловала в губы — ммм, как же я был счастлив тогда, хоть и злился на неё и Лизку за их первый запой после девишника. Я заставил её поклясться, что без меня пить больше не будет.