— Привет! — встретила я его, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Впервые слышу, как ты ругаешься, — подмигнула, пытаясь разрядить натянутый воздух.
— Да, прости, — он устало провел ладонью по лицу, словно стирая с него маску.
— Да я не против, — пожала я плечами, но продолжала разглядывать его: сломанную линию плеч, тень под глазами. — Что-то случилось? — спросила мягче.
— Нет, все в порядке, — он наконец поднял на меня взгляд, но где-то в глубине глаз все еще металась тревога. — Просто родственник неожиданно приехал.
Я поджала губы, мысленно перебирая возможные варианты.
— Хороший? — осторожно выдохнула я.
— Кто? — он моргнул, словно вернувшись из далеких мыслей.
— Родственник. Спрашиваю: хороший? — повторила, следя за его реакцией.
— Еще не знаю, — ответил он с отстраненным видом, взгляд его уплыл куда-то за мою спину, в пустоту.
— Ладно, давай я тебя накормлю, — решила сменить пластинку, легонько толкнув его в плечо. — Ты явно уставший и, как всегда, без обеда. Еда — лучшее средство от хандры, проверено поколениями страждущих.
— Лучше обними и поцелуй, — произнес он на удивление спокойно, но в глазах, будто сквозь туман, мелькнула капелька надежды.
Я замерла, изучая его лицо: шутит или говорит на полном серьезе?!
— Ты чего? — спросил Артур, заметив мое замешательство.- Расслабься, это шутка с капелькой надежды, — он растянул губы в широкой, но какой-то вымученной улыбке. В глазах же все так же читалась усталость и глубокая, немой печаль. — От еды и твоей компании я не откажусь.
Неожиданно он сократил расстояние между нами в полшага, не отрывая темного, задумчивого взгляда, и забрал у меня термосумку, вес которой, казалось, его даже обрадовал. Мы молча направились в общую комнату для отдыха — наш временный островок, где можно было разделить не только еду, но и тяжесть невысказанных мыслей, повисших в воздухе.
***
— Слушаю, — отвечаю на входящий звонок, прижимая телефон к уху плечом, пока завязываю шнурки.
— Ты где!? — голос Тимура прозвучал резко, встревоженно, будто он уже какое-то время искал меня.
— На смене ещё. Я сегодня до 8:00 утра, — спокойно напоминаю, стараясь, чтобы мой тон был ровным. — Ты забыл?
— Точно, — последовал уставший выдох, тяжелый и расслабленный, будто он только что опустил что-то очень тяжелое. — Может, сегодня прогуляешь? Уедем куда-нибудь вдвоём, где нас никто не найдёт. Сейчас. Немедленно.
— Что... что-то случилось? — я нахмурилась, предчувствие щекочет под ложечкой. — Ты меня пугаешь. Сегодня что, Меркурий в ретроградной фазе? — пытаюсь ввернуть шутку, но голос звучит неуверенно.
— Ты о чём? Ты о ком? — настороженность в его голосе мгновенно возросла, стало тихо, будто он затаил дыхание.
Кажется, я только усугубила ситуацию.
— Да я про Артура. Сегодня к нему родственник приезжал на работу, и, похоже, он не сильно этому обрадовался. Представляешь, даже выругался при мне! — делюсь, непроизвольно ерзая на жестком стуле. — Ну как при мне... Я как всегда «оказалась в нужное время и в нужном месте», ха-ха-ха! В конце концов, меня заметили и разбежались кто куда. Точнее, только Артур меня увидел.
— Ясно. Насчёт уйти со смены я серьёзно, — Тимур не отпускает свою идею, в его голосе слышится стальная нота, не терпящая возражений.
— Тим, так не делается! — протестую тихо, но твердо. — Если я уйду, на смене останется только Лариса Геннадьевна, а народу много. Не в её возрасте так резво прыгать из палаты в палату! — в ответ слышу ещё один тяжёлый, почти бессильный выдох.
— Хорошо, — он сдаётся, но тут же продолжает, и его голос становится жёстким, как приказ. — Но будь осторожна. К окнам не подходи и одна нигде не оставайся. Пусть с тобой всегда кто-то будет из персонала, и одна с Артуром не оставайся! — последнюю фразу он выделяет так, что по коже пробегают мурашки.
Прозвучало это не как просьба, а как инструкция перед входом в зону повышенной опасности.
— Тим, что-то случилось? — стараюсь говорить ровно, но тревога, темный и липкий комок, уже начинает подниматься к горлу.
— Уль, просто выполни то, что я прошу, и всё, — на мгновение воцаряется гулкая тишина, в которой слышно лишь его дыхание. — Малыш, я потом всё расскажу. Обещаю.
— Хорошо... — соглашаюсь обреченно, понимая, что выспрашивать сейчас — всё равно что говорить со стеной.
Что же с ним произошло? Неужели ему кто-то угрожает? Мысли несутся вихрем. Скоро ведь большое собрание и выборы преемника. Нет, преемник, конечно, один, но если большая часть директората будет против... Тимура просто не утвердят, и он останется одним из многих акционеров, тенью отца в его же империи. Эта мысль пугает меня больше всего. Кто, как не он, с его железной волей и преданностью делу, заслуживает стоять у руля?