Почему-то все вокруг хотят, чтобы мы начали встречаться. Половина считает, что это уже произошло, а другая половина просто ждет.
Злость закипает во мне, и я уверенно подхожу ближе. Наконец эта шлюха замечает нас и мой злобный взгляд.
— Милый, это твои друзья? — спрашивает она, обнимая его нежно, а Тима морщится так, будто на него вылили ведро помоев.
Не сдержав гнев, я хватаю её за волосы и тяну вниз к себе. Она визжит противно, хватаясь за мою руку, но я отталкиваю её к двери, где её уже перехватывает Рома.
— Нахер свалила, овца! — грубо выплевываю я в её сторону и отворачиваюсь от неё.
Молча подхожу к нему и смотрю в глаза, стараясь сдержать свои чувства. Мы молчим, не замечая никого вокруг, и в этот момент в груди нарастает холодное напряжение. Я начинаю ощупывать его с головы до пояса, стараясь не выдать свои переживания. Он в одних шортах и босиком. Сначала проверяю нос — слегка припухший, но целый. Не отрывая рук от его лица, перехожу к скулам и аккуратно осматриваю ушные раковины — целы. Дальше мой взгляд падает на рассечённую бровь; проверяю масштаб повреждения и думаю, что одного шва будет достаточно. Проговариваю это вслух, стараясь звучать спокойно.
Слегка заплывший глаз — нормально, обработаю, нужное лекарство выпьет, и должно полегчать. Спускаюсь ниже, ощупывая плечи, руки, рёбра. Он всё это время стоит спокойно, не произнося ни слова, но стоит мне задеть третье ребро снизу, как он резко втягивает воздух и морщится, скрючивая туловище на поражённую сторону.
— Нужен рентген! — на этих словах я заканчиваю свой поверхностный осмотр и отстраняюсь от него.
Он продолжает впиваться взглядом в меня, а я молчу, не в силах отвести взгляд. Позади нас стоят Лиза и Рома, ожидая.
Тима делает маленький шаг ко мне, слегка приобнимает за талию и склоняется ближе. Мы сталкиваемся лбами, и я опускаю взгляд в пол, чувствуя, как боль за его самочувствие начинает затмевать мою ярость.
Тихо шёпотом он произносит, задевая губами мой нос:
— Накричи на меня! Можешь отлупить! Только не молчи! Прошу, ты же знаешь, для меня твоё молчание хуже любой боли, малыш.
Его глубокий баритон пробуждает во мне мурашки, и я понимаю, что сдерживать свои чувства становится всё труднее.
От его голоса у меня всегда мурашки пробегают, особенно когда он близко ко мне стоит, чувствуя его теплое дыхание на своей коже. Это мгновение, когда он рядом, заставляет сердце биться быстрее, но в то же время накатывает волна ревности.
— Ты обещал, что не будешь участвовать в подобном! — произношу я с упреком, стараясь скрыть, как сильно меня это задевает.
— Прости, у меня не было другого выбора, — отвечает он, его глаза полны искренности, но это не успокаивает меня.
— Выбор есть всегда! — взрываюсь я, чувствуя, как внутри всё сжимается от гнева и беспокойства.
— В моем случае нет. Если бы я отказался, я бы потерял авторитет перед своими и отцовскими людьми. Ты же знаешь, в моем мире ценится только сила и власть, — говорит он, и я вижу, как его лицо становится напряженным.
— В твоем? А как же я? — спрашиваю я, ощущая, как обида поднимается внутри.
— Ты в другом мире. В чистом, невинном. Я туда никого не пущу, никто не очернит его — наш мир. Только твой и мой. — Он произносит это так уверенно, что мне становится немного легче, но в то же время я чувствую себя отстраненной.
Тима, не отрывая своих рук от моего тела, поднимает их выше и обнимает меня, кутая в себя. Его губы касаются моего виска, и я обожаю этот момент. Всегда успокаиваюсь в таких его объятиях. Так тепло и спокойно становится. Вся злость испаряется как по щелчку, но я же настоящая девушка — буду дальше строить обиженку.
Я отстраняюсь от него и достаю телефон, набирая номер знакомого, который сегодня выходит на смену в травмпункт.
— Да?! — слышу недовольный заспанный голос Артура.
— Артур, это Уля. Узнал?
— Ульяна?! Что-то случилось? — быстро просыпается он, тревога в голосе.
— Со мной все хорошо, спасибо, что беспокоишься. Нужно сделать рентген ребер моему другу. — Начинаю быстро вводить его в курс дела. — Подрался тут недавно, подозреваю трещину.
— Ты точно в порядке? — не унимается он.
Вижу, как Тима напрягается всем телом, слушая наш разговор. Вот всегда так: когда я общаюсь с противоположным полом, он становится настороженным.
— Приезжай, сейчас как раз нет… — начал он.
— Лучше не говори! Ты же знаешь традиции. — Строжусь я.