— В тёплые дни можно будет искупаться, — добавил он, ловя мой восхищённый взгляд.
— Что это за дом? — всё же спросила я.
— Это обещанный сюрприз. — Он сократил расстояние между нами, обняв меня с боку. — После собрания я должен был заехать за тобой, и мы должны были провести здесь пару дней без связи и всего мира. Только ты и я, — добавил он с виноватым голосом.
— Ты не всесилен и не можешь всё предугадать, — устало произнесла я. — Да и ты не обязан вытаскивать меня из моих глупостей. — Я тихо пыталась сдержать новый поток слёз.
Тимур развернул меня в своих объятиях и прижал к себе, словно я была самым хрупким сокровищем на свете.
— Глупенькая, — прошептал он, едва касаясь моего подбородка, заставляя моё сердце замирать. — Я люблю тебя и должен оберегать тебя от всего мира, а прежде всего — от себя.
В его глазах читалась такая глубокая любовь, что словами её не передать — это было чувство, которое можно было лишь ощутить всей душой. В тот момент я поняла, что в его объятиях я нашла не только защиту, но и дом.
***
От лица Тимура.
Пока я ехал в микроавтобусе, я успел переодеться и вспомнить о маленькой красной бархатной коробочке, которая лежала у меня в кармане с самого утра. Последнее собрание было важным, и я должен был увезти свою любимую в наше убежище, чтобы сделать ей предложение. Но, как всегда, когда что-то тщательно планируешь, жизнь вносит свои коррективы. Всю дорогу я сжимал этот бархатный квадратик, как крест, и молился о её безопасности.
По прибытии первая группа уже справилась с большей частью охраны на территории. Мы ворвались в дом вместе с ними, как единое целое. Я понимал, что мою девочку не будут держать открыто в каких-либо комнатах. Следуя своей интуиции, я направился в подвал с моим новым напарником Алексеем, капитаном отряда номер один. У двери в подвал стоял охранник, который только открыл дверь, собираясь присоединиться к своему сообщнику, желающему навредить моей Ульяне. Один выстрел — и противник падает через открывшуюся дверь на лестницу. Мы миновали его, словно проходя мимо чего-то грязного.
Передо мной открывается картина, от которой моя ярость вспыхивает с новой силой — злее и беспощадней. Я не успел выстрелить первым; Алексей оказался быстрее. Я не расстраивался — главное, что с Ульяной всё в порядке, по крайней мере на данный момент. Нам ещё предстояло выбраться из этого дома.
Не помню, как преодолел пространство между нами; я упал на колени и обнял её, проверяя на наличие повреждений.
— Всё хорошо, — начала меня успокаивать она, обнимая в ответ. — Ты пришёл, любовь моя.
"Любовь моя". Эти слова звучали в моей голове как заезженная пластинка. Я смотрел ей в глаза, замерев на месте, боясь разрушить это мгновение. Хотел признаться ей в любви, сказать, как она дорога мне, но лишь сжал губы до боли. Нет, не сейчас! Нельзя отвлекаться — опасность вокруг нас. Нужно увезти Улю в самое безопасное место.
Моё внимание привлекла цепь на её ноге. Вспомнив, что перед выходом один из бойцов дал мне связку отмычек, я решил действовать.
— Ещё немного, милая, подожди, — произнёс я, не зная, кого больше пытался успокоить — её или себя. Руки дрожали, но я старался быстро справиться с замком.
— Держись, мы тебя вытащим! — подбодрил нас капитан первого отряда.
Пока мы освобождали Ульяну, остальные члены группы обезоружили людей Орлова и вскоре увезут всех к нам на базу для допроса. Я крепче прижимал свою девочку к себе, а Алексей прикрывал нас.
Почти у входной двери с главной лестницы появился ещё один мерзавец, посмевший забрать самое ценное в моей жизни. Он направил пистолет на нас и хотел нажать на курок, но не успел — я оказался быстрее и выстрелил ему прямо в голову.
Мне было всё равно на его смерть — на одного подонка стало меньше. Но страх окутал меня: как отреагирует Ульяна? Я так тщательно скрывал от неё свою истинную натуру. Вдруг увиденная жестокость испугает её? Что если она не примет меня таким — неидеальным принцем, каким она заслуживает?
Она протянула мне раскрытую ладонь. Я смотрел то на протянутую изящную руку, то на Улю, словно осел перед новыми воротами. И тогда она произнесла заветные для меня слова: «Поехали домой».