Лишь сумев кивнуть в ответ, я крепко сжал её холодную руку и повёл к выходу, отдавая последние распоряжения капитану — одному из самых верных подчинённых моего отца.
Глава 19. Одно целое.
От лица Ульяны.
— Глупенькая, — прошептал он, едва касаясь моего подбородка, заставляя моё сердце замирать от нежности и волнения. — Я люблю тебя и должен оберегать тебя от всего мира, а прежде всего — от себя.
Я люблю тебя! Его слова окутали меня, наполняя мою душу теплом и светом. Его объятия были горячими и искрящимися, словно сама жизнь, охватывающими меня всем своим существом. В его глазах я читала обещание вечной любви и преданности, готовности защищать меня от любых невзгод. В ответ я была зеркалом, отражающим те же чувства: я обещала ему свою бесконечную любовь и преданность. Мы были едины, словно два сердца, бьющихся в унисон — одно целое, переплетённое в безграничной страсти и нежности.
Его лицо приблизилось к моему, губы мучительно медленно тянулись к моим. Он прижал меня сильнее к себе, и одна его рука медленно скользнула от талии к затылку, оставляя за собой искры, которые разжигали огонь внутри меня. Вторая рука осталась на моей пояснице, прижимая меня к его сильному и горячему телу. В этот момент наши губы встретились в мягком, но таком требовательном и жаждущем поцелуе. Я почувствовала, как обжигающая боль на спине заставила меня зашипеть, но я не остановилась — я продолжала отвечать на его поцелуи, которые кричали о начале чего-то нового и важного — о нашей любви и вечном рабстве наших чувств и желаний. Наши тела пылали, требуя продолжения, словно два огня, сливающихся в одно пламя страсти.
Отстранившись от меня лишь для немого вопроса о продолжении, я облизнула губы и смотрела на него затуманенным взглядом. Моё тело кричало о готовности, сливаясь с моей душой — они взывали громче, чем мог бы мой голос. Хищно улыбнувшись, он пообещал выложиться на все свои возможные силы и даже больше. В этот момент Тимур напоминал хищника, добравшегося до своей добычи, и я была готова стать для него всем, кем он захочет.
Облизнувшись, он подхватил меня на руки и понёс в неизвестном мне направлении. Я полностью доверилась ему, не замечая, что окружает нас — для меня существовал только он, так же как и я для него. Поднимаясь по широкой лестнице, мы оказались в спальне с большой кроватью. Комната была оформлена в глубоких синих тонах и насыщенном винном цвете, словно отражая нашу страсть. Я сразу поняла: эта спальня создана для нас.
Наши тела переплелись, когда мы приземлились на мягкое покрывало широкой кровати. Мы продолжали целовать друг друга, не контролируя себя — наконец-то мы отпустили все свои цепи и стерли все возможные границы, придуманные нами. Пути назад уже не существовало, и в этой горячей атмосфере страсти мы были готовы отдаться друг другу целиком.
Снова отстранившись, он широко расставил колени между моим тазом, возвышаясь надо мной, как властелин, и смотрел на меня с таким предвкушением и нетерпением, что я едва могла сдержать дрожь. В один момент он сорвал с себя камуфляжную куртку, и та с шумным взрывом ткани полетела в сторону. Следом за ней с треском полетела его футболка. Но именно этот напор все больше разжигал во мне огонь желания.
Как завороженная, я следила за каждым его движением, не упуская из виду даже глубокие вдохи, от которых его грудная клетка расширялась, словно готовая к буре. Мы словно синхронизировались, дыша в унисон, и мне становилось тесно в блузке от того накала страсти, который царил между нами. Я еле сдерживалась, чтобы не запустить руки на его идеальное полуобнаженное тело или не прижаться к нему.
Внутри меня бушевали эмоции — я хотела, чтобы он сам раздел себя, а затем перешел ко мне, освободив мое тело для него. Это ожидание было сладким мучением. Я мечтала о том моменте, когда наши тела сольются воедино, и он сделает меня своей без остатка.
С грацией черной пантеры он опустился ко мне, его руки нежно обрамляли мою голову, касаясь моих волос, как будто стремясь запечатлеть этот момент навечно. Его губы начали танец поцелуев, сначала касаясь линии нижней челюсти, а затем, с глубоким вдохом, переместились на мою шею, оставляя за собой горячие следы страсти. Его губы нашли мою мочку уха, и звук его засасывающего поцелуя разорвал тишину нашей спальни, где до этого слышались только наши жаждущие дыхания.
Он вновь вернулся к моей шее, спускаясь ниже к второй пуговице моей тесной блузки, которая сковывала каждое мое дыхание. Будто прочитав мои мысли, он с силой и стремительностью разорвал эту преграду — пуговицы разлетелись в разные стороны с глухим звуком, а ткань не выдержала напора Тимура и местами надорвалась. Плевать на ткань, плевать на все — только он, только я, только мы, единые в этом мире желаний и страсти.