Опускаю глаза вниз, и предательская слеза скатывается по щеке.
— Я испугалась… Там было столько людей… страшных, неприятных.
Тимур аккуратно смахивает рукой мою одинокую слезу.
— И что вообще за баба там была?! — Вспоминаю ту блондинку в леопардовом наряде и снова пытаюсь вырваться из его захвата.
— Просто обычная доступная девка, которая вешается на бойцов. Сегодня видимо целью был я, — спокойно отвечает он, начиная поглаживать меня по спине.
— И часто ты там бываешь? Ты с ней спал?
— Только честно! Ты знаешь, я узнаю, если ты лжешь!
Тимур замирает, думая, как ответить.
— Правду! — рычу я.
Я понимаю, что пристаю к нему; мы ведь не встречаемся. Но внутри меня все обрывается от одной мысли о нем и о той девушке.
— Пару раз. Снять напряжение, — честно признается он.
Внутри меня все сжимается; живот скручивает от боли, и глаза начинают печь от слез.
— Фу! Она же шлюха! По крайней мере она так выглядит! — С новой силой вырываюсь из его объятий. — Отпусти! — Перехожу на крик. — И наконец высвобождаюсь из его захвата.
— Да в чем дело?! Ты же знаешь, что мужикам иногда нужно выпускать пар! Не все же мне грушу и железо таскать! — начинает злиться он и встает со стула так резко, что тот с грохотом падает на пол.
Наступает тишина. Мы смотрим друг на друга, часто дышим; сквозь звенящую давящую тишину слышим стук по батареям — видимо соседям надоело слушать нашу перепалку. Главное, чтобы родителям не стуканули.
Не выдерживаю его взгляда.
— Ну и вали к ней! Снимай стресс! — Кричу и убегаю в комнату, громко хлопая дверью и закрываюсь на замок.
Падаю на кровать и начинаю рыдать в подушку. Слышу щелчок, а затем грохот закрывающейся входной двери.
Он ушёл. Как всегда, когда злится. Уходит, оставляя меня в море неуверенности и тревоги, и возвращается через пару часов, вымотанный, как будто сражался с собственными демонами. Обычно он направляется в спортзал — его дядя владеет им, и для него двери открыты круглосуточно. Но что, если он поедет к ней? Эта мысль разрывает меня изнутри, и я, накручивая себя, не выдерживаю. Психую и иду на кухню.
Из холодильника достаю любимый виски Тимура и наливаю полный бокал. Выпиваю его залпом, чувствуя, как горячая жидкость обжигает мой пищевод, словно пытаясь выжечь все мои страхи. Обычно я не пью — алкоголь быстро развозит меня. После первого выпитого бокала я поклялась себе, что буду пить только в присутствии Тимура. Но сейчас, когда он снова ушел, эта клятва кажется такой же хрупкой, как мои чувства.
Закрываю бутылку и убираю её обратно в холодильник. На автомате вымыв бокал, решаю выпустить пар и пойти одной в клуб. Вернувшись в комнату, открываю шкаф и тянусь за выдвижным ящиком с платьями. Сажусь на кровать в позе статуи «Мыслителя», пытаясь осознать свои чувства. Взгляд затуманен, и я не замечаю, как засыпаю.
Сквозь сон слышу возню возле двери. Тихий щелчок замка, легкое поскрипывание двери и такое же тихое закрытие её. Я не выдаю того факта, что проснулась; лежу, свернувшись калачиком с закрытыми глазами.
Запах морозной мяты и морского бриза доносится до меня — Тимур вернулся. Живой и целый. Он иногда так делает: если мы сильно ссоримся, а я закрываюсь у себя, он вскрывает замок и пробирается ко мне. А утром снова закрывает дверь и уходит к себе. Я не ругаюсь на него за это; зато знаю, что он дома — живой и целый. Время сейчас опасное.
Слышу, как Тимур раздевается. Чувствую, как матрас подо мной прогибается, когда он ложится рядом, укрывая нас тонким пледом. Он обнимает меня со спины, прижимая к себе. Улавливаю нотки алкоголя — надеюсь, он не садился за руль в таком состоянии.
Он глубоко вдыхает аромат между нами и так же сильно выдыхает с облегчением. Пытаюсь принюхаться — вроде не чувствую женских духов. Это хорошо; значит, просто проветрился и выпил.
Но что со мной? Почему я так ревную его в последнее время? А точнее — последний год. Может быть, потому что он стал чаще спать с женщинами? Раньше я этого не замечала; только изредка, когда они вешались на него при мне или оставляли волосы или помаду на одежде. В таких случаях я кидала ему вещи и заставляла стирать их самостоятельно — мне было неприятно. А он только смеялся.
Я поворачиваюсь к нему и утыкаюсь в грудь, обнимая его крепче. В этот момент все тревоги отступают, и я наконец проваливаюсь в спокойный сон.
На утро я просыпаюсь одна. Чувствую приятную расслабленность в теле, но в то же время внутри меня что-то сжимается от тревоги. Смотрю на часы — 6:30. Пора вставать на учебу.
Беру сменную одежду, открываю замок и иду в душ. И только в ванной комнате замечаю, что нижнее белье моё мокрое. Неужели я возбудилась, пока спала с Тимуром? О... Боже, и потекла от этого. Господи, надеюсь, он этого не заметил. Стыд накрывает меня волной, и я чувствую, как горячая вода смешивается с моими слезами. Как же это унизительно.