Оборвались воспоминания неожиданно, словно вагон резко затормозил. Качнувшись в сторону Димы, Римма поймала себя на желании прижаться к нему и села подчеркнуто прямо. Ликер тоже закончился. Все хорошее когда-нибудь кончается.
– Да, были времена, – брякнула Римма, поморщившись оттого, как банально и пошло это прозвучало.
– Были, – согласился Дима, помрачнев. – Все было, а теперь… – Он посмотрел на свои ладони, выложенные на стол двумя перевернутыми лодочками. – Ты замужем, я вижу.
Его взгляд метнулся к кольцу на ее пальце и вернулся обратно.
– Да, – подтвердила Римма и нахмурилась.
Кажется, ее начинало мутить. Не следовало так увлекаться алкоголем.
– И как? – спросил Дима, по-прежнему не поднимая глаз, скрытых длинными, почти девичьими ресницами.
– Нормально. Хорошо даже. Мне пора.
Римма встала. Дима последовал ее примеру.
– Я тебя провожу, – сказал он, сделав знак официанту.
– Зачем? – вяло ответила она. – Это лишнее.
– Мужа боишься?
– При чем тут муж…
– Тогда провожу.
Оставив деньги в принесенной коробочке, Дима пошел рядом. Они поднялись в лифте, стоя по разные стороны кабины, словно боясь прикоснуться друг к другу.
– Спасибо, – сказала Римма, подойдя к своей двери. – Было здорово. Спокойной ночи.
– Спокойной, – пробормотал Дима и неожиданно присосался губами к ее губам.
У нее подогнулись колени, она уперлась спиной в стену, чтобы не упасть. Поцелуй был очень долгим и сопровождался яростными толчками его языка – это походило на то, чего Римма так страстно желала и чему внутренне противилась.
Дима отстранился, тяжело дыша. Римма смотрела в пол, чтобы он не заметил, как затуманились ее глаза. Если бы он захотел, она бы не смогла противостоять, не сумела бы. Но он попрощался и быстро зашагал по коридору, едва не срываясь на бег. Было ясно, что он заставил себя уйти, чтобы не довести начатое до конца. Получилось очень благородно и немного обидно.
Нырнув в номер, Римма опять прислонилась к стене и пару минут стояла в темноте неподвижно, слушая, как бешено стучит ее сердце. Только после этого она смогла добраться до ванной. Ноги ее не слушались. И дело было вовсе не в алкоголе.
Глава 4
Когда Римма легла спать, до утра оставалось всего несколько часов. Она надеялась забыться, а проснувшись, оказаться, как по мановению волшебной палочки, бодрой, свежей и полной сил. Но ее надеждам не суждено было сбыться. Сон не шел. То одеяло казалось слишком теплым и тяжелым, то подушка – высокой и неудобной. Но на самом деле причиной бессонницы были мысли Риммы. Она корила себя за поцелуй, которым удостоила Диму.
Ведь она ему ответила. Да-да, не просто подставила губы, а ответила на поцелуй со всей накопившейся страстью. Вот что угнетало Римму.
«Как я могла целоваться с ним? – думала она с раздражением. – Да еще и у собственного номера, где спит муж».
Скосив глаза, Римма бросила виноватый взгляд на спящего Глеба – такого уютного, такого мирного, – и ее сердце сжалось от сострадания и стыда. Как она могла так просто и бездумно предать его? Да, десять лет брака дают о себе знать, порождая в душе скуку и смутное желание каких-то перемен. Но ведь невозможно всю жизнь любить и переживать чувства так же остро, как в медовый месяц. Рано или поздно приходят будни – с простудами, заботами, ссорами и обидами. И важно суметь пройти через трудности вместе, держась за руки и не утрачивая интерес друг к другу.
«А я? – корила себя Римма. – Оставила мужа одного, а сама сбежала к смазливому мальчику из детства. Как же это могло получиться? Неужели я настолько безнравственна?»
Стараясь понять причину своего недостойного поведения, Римма пришла к выводу, что во всем виноват алкоголь, – а выпито было немало.
«Ну конечно, – вздохнула она с облегчением. – Разве стала бы я целоваться с посторонним мужчиной, будучи трезвой? – Она машинально покачала головой, лежащей на подушке. – Даже если это первая любовь, воплотившаяся в сногсшибательном красавчике. Нет, никогда, ни за что! Я бы дала ему пощечину, вот и все».
От спасительной мысли стало легче. Закрыв глаза, Римма погрузилась в недолгий тревожный сон. Снилось такое, что лучше и не вспоминать. Как бы мы себя ни обманывали, подсознание беспощадно.