Утром Римма извинилась перед Глебом за свой вчерашний уход и чрезмерную раздражительность.
– Сама не знаю, что на меня нашло, – сказала она, виновато потупившись и массируя виски кончиками пальцев. – Повела себя, как глупая девчонка. Теперь мутит и голова раскалывается.
– Сейчас позавтракаем, и все пройдет, – пообещал Глеб, растирая ладонями одеколон по крупному, гладко выбритому лицу.
Знакомый запах ударил Римме в нос. Угрызения совести за вчерашнее мучили сильнее, чем алкогольное отравление.
– Не буду я завтракать, – надула она губки и отвернулась.
Ей так хотелось, чтобы ее утешали, жалели, уговаривали, как маленькую. И Глеб был именно тем человеком, на которого можно положиться в трудную минуту. Ласково погладив Римму по растрепанным волосам, он сбегал на рецепцию и раздобыл таблетки от похмелья. Приняв пилюли, она почувствовала себя почти здоровой, но еще более виноватой.
За завтраком она старалась быть внимательной к Глебу и щебетала без умолку. Супруги, как десять лет назад, то и дело брались за руки во время еды, потому что им было важно чувствовать тепло и близость друг друга. Римме показалось, что нет худа без добра и их отношения преображаются на глазах, готовые пережить новую весну.
Повинуясь душевному порыву, она привстала со стула и, перегнувшись через стол, одарила Глеба горячим поцелуем. Открыв глаза, она едва не задохнулась от неожиданности.
Перед их столиком стоял Дима, расплывшийся в ослепительной улыбке.
– Доброе утро! – поздоровался он и, не дожидаясь ответа, прошел к соседнему столику и, устроившись за спиной Глеба, по-свойски подмигнул Римме.
Вздрогнув, она перевернула стакан апельсинового сока себе на джинсы.
Дима состроил сочувственную мину и покачал головой.
– Вот, вытри! – Глеб пододвинул к Римме подставку с салфетками. – Ты его знаешь? – Он обернулся и внимательно посмотрел на Диму. – Он, кажется, с тобой поздоровался?
– Не знаю, – пожала плечами Римма, оттирая следы сока. – Не обратила внимания.
– Зато он обратил.
– А, наверное, он был вчера в баре. Не помню точно.
Она прикоснулась пальцами ко лбу, напоминая, что выпила лишнего. Глеб снова обернулся, прежде чем раздраженно поддеть вилкой ломоть ветчины.
– Ты как будто испугалась чего-то. – Он испытующе впился глазами в Римму. – Все в порядке?
– Да, все хорошо, – кивнула она, не поднимая глаз. – Просто голова раскалывается.
Глеб больше ничего не говорил, а только изредка бросал на Римму странный взгляд, от которого ей становилось не по себе.
Воцарившееся за столом молчание показалось ей невыносимым.
– Я, пожалуй, пойду переоденусь.
Одарив мужа короткой улыбкой, она выскользнула из-за стола. Пока она шла к выходу, как минимум двое мужчин неотрывно смотрели ей вслед.
Глеб и Дима. Дима и Глеб. Их глаза выражали совершенно разные, противоположные чувства.
Сборы заняли несколько больше времени, чем обычно, но через час с небольшим Римма и Глеб уже стояли на горе, озаренной высоким и безмятежным горным солнцем. На свежем морозном воздухе ей стало намного легче: головная боль больше не тревожила, и воспоминания о поцелуе почти испарились. Словно ничего и не произошло. Думать таким образом было легко и приятно.
Улыбнувшись друг другу, Римма и Глеб понеслись вниз.
При каждом вираже облака снежной пыли взлетали вверх, подобно клубящемуся туману, в котором вспыхивали и переливались искорки снежинок. Смеясь от счастья, Римма восхищалась ощущением свободы, простора и расстилающимся вокруг пейзажем. Почему, изображая рай, художники забывают о зиме? Разве не прекрасен этот ослепительный белый снег под синими небесами?
Продолжая стремительный спуск, Римма непроизвольно улыбалась и с наслаждением вдыхала обжигающий морозный воздух. Сейчас жизнь казалась ей подарком, которым нужно воспользоваться в полной мере.
Глеб начал отставать, но Римма помнила о нем и стала притормаживать, не давая лыжам унести ее вперед. Некоторое время они двигались рядом, словно связанные незримой нитью.
Внезапно совсем рядом Римма увидела Диму, которого узнала даже в очках и эластичном лыжном костюме. Он был безупречен в любом наряде. Ловко лавируя, он обогнал их с Глебом и, обернувшись на ходу, помахал рукой. Римма почувствовала бессильную злость и унижение.
«Для чего он это делает? Неужели считает, что один поцелуй дает ему право вести себя подобным образом? – мелькнуло у нее в голове. – Он хочет поссорить меня с мужем. Наглец!»
Больше Римма ни о чем не успела подумать. Она не сразу поняла, что теряет равновесие, а в следующий момент почувствовала жесткий удар о землю. Перед глазами все закружилось и, смешавшись, превратилось в сплошной калейдоскоп. Когда стремительное скольжение закончилось, она потерла ушибленные места и осмотрелась по сторонам. В метре от нее, массируя ногу, сидел Глеб.