Римма оказалась в таком же замкнутом круге. Она не могла забыть того, что вчера произошло между ней и Димой. Ночью ее мучила совесть, и она хотела вырвать из книги жизни гнусную главу измен и предательств. Но с первыми солнечными лучами она уже нашла миллион оправданий своему поведению.
И черное перестало казаться слишком черным.
Как обычно за завтраком, Римма сидела напротив Глеба. Во время болезни он стал выглядеть старше, как-то быстро обрюзг и побледнел. Мешки под глазами увеличились, носогубные складки углубились. Да и общее выражение лица стало каким-то пасмурным, нерадостным.
– Милый, как твоя нога? – участливо поинтересовалась Римма. – Сегодня ты сможешь кататься?
– Мне уже лучше, но не настолько, чтобы стать на лыжи, – покачал головой Глеб. – Так что сегодня пока еще отдыхай без меня.
Память услужливо высветила в Риммином мозгу стоп-кадры ее недолгой, но бурной встречи с Димой: холл – лифт – коридор – кровать в номере. Она почувствовала, как кровь приливает к лицу, шее и плечам. Она украдкой посмотрела по сторонам. К ее облегчению, Димы в ресторане не было. Иначе под его насмешливым взглядом кусок в горло точно не полез бы.
– Хочешь, посижу с тобой в номере? – предложила она.
– Не выдумывай, – отмахнулся Глеб. – Я большой мальчик, справлюсь. А вот ты должна получить максимум удовольствия.
Римма почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ей показалось, что Глеб произнес последнюю фразу как-то особенно, словно с намеком. Оторвав глаза от тарелки, она посмотрела на него, пытаясь угадать, знает ли он о ее измене. Но Глеб как ни в чем не бывало с аппетитом уплетал свой завтрак.
– Что ж, я пойду. – Римма промокнула губы салфеткой. – Может, принести тебе чего-нибудь?
– Нет, ничего не нужно, – грустно улыбнулся Глеб, когда она чмокнула его в щеку. – Иди, развлекайся.
– Ладно. Пока.
Римма приготовилась уйти, как вдруг он ее окликнул:
– Постой.
Она застыла в неустойчивом равновесии, как в детской игре «Замри». Медленно повернула голову.
– Да?
– Я бы съел кусочек штруделя, – печально сообщил Глеб.
Она незаметно выпустила из груди воздух, которого вдруг стало слишком много, чтобы удерживать его в легких.
– Сейчас принесу.
Римма направилась к столу с десертами, отметив про себя, что Дима уже тут как тут: стоит у входа, как бы размышляя, где сесть, а на самом деле наблюдает за ней. В руке у него газета с иностранным названием. Неужели читает по-немецки? Или только притворяется, таская за собой прессу для солидности? Да, разительные перемены с ним произошли. Как ему удалось добиться успеха в жизни? Никто не предполагал, что этот парень станет преуспевающим бизнесменом, приобретет лоск и будет чувствовать себя на альпийском курорте свободно и непринужденно, как дома.
Пока Римма выбирала штрудель, Дима успел устроиться за своим излюбленным столом в углу и, не глядя на нее, разбивал ложечкой вареное яйцо. Она бросила быстрый шкодливый взгляд в сторону Глеба, сидящего к ней спиной. Ее радовало, что сегодня он опять останется в номере, но она стыдливо прятала радость даже от самой себя. Не хотелось признаваться в том, как сильно ее волнует перспектива нового свидания.
«Да нет же, я просто хочу побыть одна, – уговаривала себя Римма. – Покататься в свое удовольствие, насладиться свободой».
«Знаем мы твою свободу», – ехидничал внутренний голос.
Уставившись в газету, Дима неспешно поглощал яйцо с тостом. Римма поняла, что он лишь притворяется равнодушным, а на самом деле взволнован не меньше ее самой.
Положив на тарелку больше сладостей, чем смел надеяться Глеб, она направилась к мужу.
Как ни странно, его лишний вес больше ее не тревожил. Каждый делает свой выбор и отвечает за себя.
Мы взрослые люди, не так ли? И не нуждаемся в няньках!
Римма нерешительно переступила порог кабины подъемника и услышала за спиной знакомый голос:
– Разрешите составить компанию?
Обернувшись, она увидела широко улыбающегося Диму. Насколько позволяли актерские способности, она изобразила удивление:
– Ты?
– Ага, – подтвердил он, улыбаясь еще шире, хотя это казалось невозможным. – Разве ты не видела, что я иду за тобой?
– Нет, – солгала она.
– Будем считать, что так оно и было, – кивнул он. – Ну что, поехали?
Он показал глазами на вершину, но стало ясно, что подразумевается не только катание на лыжах.
– Поехали, – произнесла Римма с напускным безразличием.
Стоило Диме войти, как дверь бесшумно закрылась и кабина поплыла вверх.