Большинство отдыхающих спустились к подножию и проводили время в кафе и бутиках – сейчас там было не протолкнуться. В ресторане отеля тоже стало многолюднее. Казалось, что изменение погодных условий наилучшим образом повлияло на аппетит отдыхающих – он вырос как минимум вдвое.
Римма и Глеб вошли в ресторан, держа друг друга под руку, переговариваясь на ходу и улыбаясь. Однако, если бы за ними наблюдал человек, хорошо их знающий, он бы заметил, что оба на взводе. Несмотря на выражения лиц, на улыбки, на ту учтивость, с которой Глеб отодвинул стул, помогая Римме сесть за стол.
– Спасибо, – кивнула она.
– Не за что, – пробормотал он, усаживаясь напротив.
Придвигаясь вместе со стулом, он задел коленом стол, отозвавшийся на это перезвоном бокалов.
– Осторожнее, – обронила Римма.
– Нога не очень слушается, – буркнул Глеб.
– Тем более будь осторожен.
– Спасибо за заботу, любимая.
По непонятной причине вежливый ответ прозвучал для Риммы как издевка. Она нервно схватила меню. По вечерам в ресторане обслуживали официанты, предоставляя возможность любителям поесть предвкушать утренний шведский стол.
Выбирая блюда, Римма бросила привычный взгляд в ту сторону, где обычно сидел Дима, – и пальцы судорожно стиснули меню. Дима был не один, а в компании миниатюрной брюнетки, раза в два старше его. Римме очень хотелось бы верить, что это его мать. Но с Диминой мамой она, к сожалению, была знакома лично, и это явно была не она. Да и в любом случае с родительницами так не общаются.
Дима с азартом рассказывал что-то своей спутнице, целуя ей руки после каждой фразы. Брюнетка нежно смотрела на него и иногда трепала за волосы, как шаловливого, но очень любимого щенка.
Неожиданно Римма перехватила взгляд Глеба. Она как-то не заметила, что он все это время наблюдал за ней. Одарив Римму многозначительной улыбкой, Глеб обернулся и посмотрел на столик, за которым сидел Дима. От стыда она была готова провалиться сквозь землю. Коря себя за глупость и неосмотрительность, она поспешила переключить внимание супруга на выбор блюд.
С самого первого дня Глеб не мог нарадоваться на местную кухню, объединяющую кельтские, итальянские, немецкие, венгерские и многие другие традиции. Ему нравились плотные завтраки, включающие в себя суп, различные колбасы, сытные гарниры и салаты. Компенсируя утренним изобилием, австрийцы старались умерить свои аппетиты за ужином, но Глеб не был австрийцем, и Римма умело играла на его любви поесть, иногда переходящей в откровенное обжорство.
– Ну что? – спросила она деловито. – Для разминки возьмем большой вюрстель? Я ужасно проголодалась.
Подразумевалась знаменитая австрийская закуска под названием вюрстельштанд – ассорти из всевозможных колбасок, сосисок, сарделек и бекона, к которым непременно подавались горчица и душистый домашний хлеб с тмином.
– Отлично! – просиял Глеб, предвкушая угощение.
– Знаешь, – продолжала Римма, листая меню. – Можем выпить пива, если хочешь…
Конечно, он хотел, потому что так и не научился наслаждаться винами, в которых Римма знала толк. Обычно она не снисходила до пива, но сегодня решила пойти навстречу простеньким предпочтениям Глеба.
– Мы так и не попробовали знаменитый венский шницель, – нерешительно проговорил он. – Телятина, обжаренная в сухарях, как за тем столом, видишь?
– Так давай тоже закажем, – согласилась Римма и машинально провела рукой по животу, еще более плоскому и упругому, чем до приезда на курорт.
– Отлично! – Глеб потер руки. – А на гарнир возьмем картофель. Или капусту?
– Рекомендую клецки с салатом, – сказала Римма.
«Должны же у него быть какие-то радости в жизни, – подумала она, украдкой наблюдая за Глебом. – Он обжора, а я развратница. У каждого есть свои недостатки. Иногда мы с ними боремся, а иногда уступаем. Война с переменным успехом».
Посовещавшись, они решили взять на десерт по куску яблочного и абрикосового пирога из нежнейшего и тончайшего теста. После этого даже у Глеба не осталось простора для фантазии.
– Сегодня у нас пир на весь мир, – заметил он. – В честь чего?
– Отпуск скоро закончится, – напомнила Римма, отметив про себя, что снова не предложила уехать раньше. – Нужно насладиться оставшимся временем в полной мере.
– Конечно, – согласился Глеб и нахмурился.
Даже поданный на стол вюрстельштанд со всеми своими замечательными компонентами не смог увлечь его настолько, чтобы морщины на лбу разгладились. Римма же вообще ела без аппетита. Ее мысли были заняты не колбасками и процессом макания их в горчицу, а совсем другим.