«Еще недавно Дима держал меня в своих объятиях и шептал слова любви, а теперь развлекается с другой, – думала она, вяло отправляя в рот маринованный артишок. – Но я заставлю объясниться лживого негодяя. Я из-за него чуть мужа не лишилась, а он с этой вороной воркует».
В одно мгновение Римма, терзаемая ревностью, ненавидела Диму, а в следующее – была готова вцепиться в него обеими руками и не отдавать никому. Она старалась больше не смотреть на ненавистную парочку, чтобы не давать Глебу повода для новых подозрений. Но иногда все же бросала короткий быстрый косой взгляд в ту сторону. Каждый раз, замечая идиллию между брюнеткой и Димой, она прилагала огромные усилия, чтобы не поморщиться досадливо, не швырнуть вилку на стол или не шарахнуть стаканом об пол.
К счастью, выпитое пиво не способствовало бурным проявлениям эмоций. Оно скорее расслабляло, наполняло приятной ленцой, позволяло не смотреть на происходящее с излишним драматизмом.
Когда принесли десерт, Римме показалось, что она знает, как избавиться от чувства ревности, поселившейся в груди, подобно изжоге. Игриво посмотрев на мужа, она улыбнулась.
– Что? – Глеб смущенно промокнул губы салфеткой. – Я испачкался?
– Немножко есть, я сейчас вытру. – Римма изящно поднялась со своего места и, подойдя к мужу, поцеловала его в блестящие губы. – Теперь все хорошо.
Находясь за спиной Глеба, она имела возможность беспрепятственно наблюдать за Димой. Увидев его удивленный взгляд, она торжествующе улыбнулась и снова села за стол.
– С чего это ты вдруг? – Глеб смотрел на Римму с детским обожанием и восторгом. – Изменилось настроение?
– Разве у женщины не может поменяться настроение? – Римма провела носком сапога по ноге Глеба. – Тем более когда она отмечает десять лет счастливого брака с самым лучшим мужем на свете.
– Это я лучший?
– Во всяком случае, для меня.
– Давно ты меня так не хвалила, – произнес Глеб внезапно севшим голосом. – Может, пойдем в номер?
– Я еще не закончила. – Улыбнувшись, Римма принялась соблазнительно поедать пирог, покрытый сахарной пудрой, похожей на альпийский снег. – Дашь попробовать своего?
Она кивнула на апельсиновый пирог Глеба.
– Конечно! – Он хотел подвинуть тарелку к Римме, но, увидев ее недовольный взгляд, наколол кусочек на вилку и протянул ей. – Пробуй.
Съев предложенное угощение, Римма облизала губы кончиком языка. Подумав секунду, она обмакнула палец в сливки, которые прилагались к пирогу, и отправила его себе в рот.
Глеб, сидевший напротив, ошарашенно наблюдал за женой.
– Мы уже можем иди в номер? – спросил он нетерпеливо, когда их тарелки опустели.
– Конечно, любимый. – Римма обворожительно улыбнулась. – Пойдем скорее.
Глеб помог Римме встать из-за стола и, обняв ее за талию, увлек к выходу.
Римма не смотрела на Диму, но знала, что он глядит ей вслед и лицо его уже не такое самодовольное, как несколько минут назад.
Вернувшись в номер, Римма внезапно погасла, словно кто-то выключил прибор, генерирующий в ней какой-то волшебный ток. У нее пропало настроение продолжать эротический спектакль, начатый в ресторане. Разувшись, она хотела лечь на кровать, чтобы дать ногам отдохнуть от каблуков. Но Глеб крепко прижал ее к себе.
– Хочу тебя, – прошептал он ей на ухо. – Давно не видел тебя такой.
– Какой?
– Особенной. Ты… ты…
Не находя слов, Глеб в качестве компенсации дал полную свободу рукам. Его дыхание сделалось шумным и нетерпеливым.
– Нет, не сейчас. – Римма попыталась высвободиться из крепких объятий. – Давай позже, когда ляжем спать.
– Нет, – шептал Глеб. – У нас слишком давно не было секса. – Он принялся стягивать с нее платье. – Ты ведь сама этого хотела за ужином. Разве не так?
– Ты меня неправильно понял.
– Я все правильно понял. Я видел твои глаза.
Справившись наконец с платьем, Глеб бросил его на кровать и снова потянулся к жене, чтобы обнять ее, но внезапно застыл, в недоумении уставившись на нее.
– Что это? – спросил он изменившимся голосом.
– Где? – Римма обернулась, притворившись, что не понимает, о чем речь.
– Не там, – сказал Глеб. – У тебя на плече.
Она опустила голову и окинула взглядом синяки, в которых легко угадывались отпечатки пальцев.
– А! – воскликнула она. – Это от массажа. У меня слишком нежное тело, ты же знаешь. Стоит лечь на гальку, и на ногах уже остаются синяки…
– В таком случае, – проговорил Глеб медленно, – надо полагать, засосы на шее тоже оставила массажистка? Или массажист?