Глеб не проснулся. Он лежал на боку, закутавшись в одеяло по самую макушку. Возможно, ему снилось что-то приятное. «Это хорошо, – подумала Римма. – Пусть хотя бы во сне отдохнет от такой негодной супруги».
Осторожно закрыв окно, она отправилась в душ, чтобы смыть с себя запахи этого вечера. Умывшись, она переоделась в пижаму. Пошатываясь, добралась до кровати и легла, натянув на себя свободный край одеяла.
Лежа на спине она смотрела в потолок, пока не заметила, что он начал качаться то в одну, то в другую сторону. Закрыв глаза, она постаралась остановить эту карусель, но силы мысли было недостаточно. Внезапно она почувствовала приступ тошноты. Вскочив с кровати, бросилась в ванную. К счастью, она успела наклониться над унитазом прежде, чем ее стошнило.
– Вот черт, – бормотала она в перерывах между позывами. – Дура, дура несчастная…
Стоило оторваться от унитаза, как все повторилось. Держась за скользкие бортики, Римма опустилась на колени. Тошнота изматывала. Желудок давно опустел, но спазмы не прекращались. «Так мне и надо», – повторяла про себя Римма, моргая слезящимися глазами.
Давным-давно, в прошлой жизни, она уже испытывала нечто подобное. Жанка, ее подруга по институту, собрала дома девичник. Родители укатили за границу, наказав любимой дочери вести себя хорошо и все такое прочее. Они были врачами. Оба по хирургической части, так что спиртного в квартире хватало: их постоянно одаривали – кто шампанским, кто коньячком, а кто и более экзотическими напитками. Благодарные пациенты преподносили также коробки конфет, которые уже и складывать было некуда. Одним словом, материальная база под посиделки была подведена основательная.
Вначале подруги решили пить разноцветные ликеры и гадать на кофейной гуще, но вскоре как-то незаметно перешли на более крепкие напитки, и гадание не задалось. Сплетничали, хвастались, пели хором, пытались танцевать. Кто-то предложил украсить девичник представителями сильного пола. К счастью, никому не дозвонились, а если и дозвонились, то не сумели сформулировать мысль. Полчаса спустя квартира превратилась в вытрезвитель самого низкого пошиба.
Всех тошнило: по очереди и вместе. Жанка опорожняла желудок из открытого окна, Римма успела единолично занять туалет, остальные справлялись как могли. Итог получился плачевный. Соседи снизу увидели загаженный подоконник и вызвали полицию. Блюстители порядка, не сумев проникнуть в нехорошую квартиру, не придумали ничего лучше, чем наябедничать по телефону Жанкиным родителям. Те отменили вылет и помчались домой, где застали всю компанию вповалку.
Римму забрал отец, прочитавший ей наутро лекцию о женском алкоголизме. Она тогда прониклась и решила, что в жизни больше не прикоснется к спиртному. Слово, данное себе, она не сдержала. И вот результат – плачевный, но вполне ожидаемый.
Из зеркала на Римму взглянула отдаленно похожая на нее женщина – бледная как смерть, с висящими вдоль щек сосульками волос.
Пришлось снова принимать душ и мыть голову. К концу процедуры буря в организме прекратилась, но Римму начал бить озноб. Она как следует растерлась полотенцем, а из другого соорудила тюрбан. Старательно почистив зубы душистой пенистой пастой и прополоскав рот, она вернулась в постель и забралась под одеяло. На этот раз не рискнула лечь на спину, а повернулась на бок, спиной к Глебу, поджав под себя ноги.
Ступни были просто ледяными. Очень хотелось прижать их к горячим ногам Глеба, как раньше. Она всегда так делала, когда мерзла по ночам. Но сегодня это невозможно. И она сама виновата. Только она одна.
– Что же ты с собой делаешь? – услышала она в темноте голос Глеба.
– Что? – тупо спросила она.
– Ты опять была у него?
– У кого? – пробормотала Римма.
– Ты знаешь, – сказал Глеб.
– Ничего я не знаю. Давай завтра поговорим, ладно? У меня голова раскалывается.
– Это все, что ты можешь сказать?
– Ну Гле-е-еб. Ну пожалуйста…
Мольбы на него не подействовали.
– Если секс с ним настолько хорош, почему просто не бросишь меня?
Римма задумалась над тем, что же ответить Глебу, и незаметно провалилась в сон. Поэтому она не слышала, что он говорил. Возможно, что-то очень важное. Вероятно, что-то такое, что заставило бы ее принять правильное решение в тот же миг.
Но только узнать об этом Римме было не суждено. Она уже провалилась в черную пропасть беспамятства.
Посреди ночи она дважды вставала, чтобы выпить воды. Ее мутило от отравления алкоголем и отвращения к себе. Под утро приснилось, что она, абсолютно голая, явилась на работу и только там заметила, что одежды на ней нет. Глеб требовал, чтобы она немедленно убиралась домой, тащил ее за руку, а Дима хохотал, наблюдая за этой сценой.