«Сошел, – глухо соглашается. – Давно. Как только тебя увидел».
Она смеется, а потом кричит. От переполняющего ее счастья. От нахлынувших эмоций. Находясь рядом с Глебом, невозможно оставаться равнодушной. Всегда испытываешь какие-то чувства. В преобладающем большинстве – приятные. Господи, как же с ним хорошо!
Не забирай его у Риммы, а ее у него, Господи!
Она ошиблась, но поняла свою ошибку и никогда… никогда больше…
Совсем никогда?
И тут Римма умерла. Она поняла это, потому что больше ничего не связывало ее с миром, в котором было слишком холодно и одиноко.
Она медленно уплывала, тонула, погружалась в непроглядный мрак, где не существовало даже воспоминаний, ничего не существовало.
Только ее имя. Кто-то выкрикивал ее имя, снова и снова. Она бы не откликнулась – зачем возвращаться туда, где так холодно и больно? – но голос, звавший ее, принадлежал Глебу, и она кое-как разлепила смерзшиеся ресницы.
Открыв глаза, она увидела перед собой Глеба, тормошащего ее за плечи.
– Римма! Римма!
В ее сознании мелькнула мысль, что она уже умерла и видит, как он горюет над ее бездыханным телом. Но, почувствовав, как на лице тают снежинки, решила, что это галлюцинация, а не смерть.
Она устало опустила заиндевевшие веки.
– Римма, милая моя, – приговаривал Глеб, подхватывая безвольное тело на руки. – Любимая, не спи, прошу тебя. Сейчас я тебя согрею, только держись.
– Глеб, – прошептала Римма едва слышно. – Глебушка…
Ее раскачивало, как на волнах. Держать глаза открытыми было очень трудно, но она старалась. Иначе она не смогла бы видеть над собой лицо Глеба.
– Ох, моя маленькая! – Его голос дрожал. – Не пропадай больше, пожалуйста. Я… я так сильно тебя люблю. Поговори со мной, ладно? И не закрывай, не закрывай глаза.
– Не буду, – так же тихо проговорила Римма. – Я тоже очень тебя люблю. И мне не нужна жизнь без тебя.
– Глупышка! – Остановившись на мгновение, Глеб поцеловал Римму горячими, мокрыми от талого снега губами. – Скоро все будет хорошо…
Послышался быстрый топот, сопровождаемый поскрипыванием снега, а затем голос Димы.
– Ты нашел ее? – спросил он, задыхаясь от бега. – Как она?
– Главное, что жива, – холодно ответил Глеб, проваливаясь в сугробы. – С остальным справимся.
– Римма, – воскликнул Дима, взяв ее замерзшую руку. – Ты нас так напугала!
Римма посмотрела на лицо Димы, ставшее для нее совсем чужим. И не просто чужим, а неприятным.
– Далеко до отеля? – спросила она у Глеба, едва ворочая языком.
– Совсем близко, – успокоил Глеб. – Мы почти дома. Вот уже видны фонари, потерпи немножко, любимая.
– Все обойдется, – добавил Дима, идущий рядом. – Мы нашли тебя.
Глеб нахмурился, но промолчал.
Римме хотелось, чтобы Димы здесь не было. Ей казалось сейчас, что он виноват во всех ее бедах.
Прижавшись покрепче к Глебу, Римма слушала хруст снега под ногами, его тяжелое дыхание. Глядя на краешек его лица, попадавший в поле зрения, Римма чувствовала, как ее замерзшие губы пытаются изобразить улыбку. Она все еще не верила, что это не сон, а явь. Спасение казалось невозможным. Особенно финал, в котором любимый несет ее на руках.
«Теперь все плохое позади, – подумала она, стараясь не моргать, чтобы потом не приходилось снова поднимать свинцовые веки. – А впереди – длинная и счастливая жизнь».
За черными стволами она увидела уютный желтый свет фонарей, и ей стало легче.
– Наконец-то, – прошептала она и позволила глазам закрыться.
Глеб тревожно посмотрел на Римму и ускорил шаг. Понурый Дима шел немного поодаль, словно не смея нарушить единение супругов.
А горы все так же молчали, отрешенно наблюдая за жизнью людей. Бесценной жизнью, которой они так бессмысленно распоряжаются. Но им не было жаль людей.
Возможно, потому что эти глупые, самонадеянные создания сами не щадили себя.
Глава 10
Ресницы Риммы дрогнули, и Глеб, сидевший рядом с кроватью, взволнованно привстал. Он еще крепче сжал маленькую, почти детскую руку Риммы и тревожно посмотрел на ее бледное лицо с голубоватыми жилками, проступившими на висках, и тенями вокруг глаз.
Подняв веки, Римма непонимающе уставилась на потолок. Почему так много гладкого и белого? Что бы это могло быть? Наконец она поняла, перевела взгляд в сторону и, увидев Глеба, счастливо улыбнулась.
– Глеб, – выдохнула она. – Ты здесь! Со мной!
– Конечно здесь, конечно с тобой. – Глеб сел на кровать рядом с Риммой. – Где же мне еще быть?