– Вот и я, – сказал Дима, делая шаг вперед.
Прозвучало глупо. Римма прекрасно видела, кто перед ней. Она хотела спросить, зачем он пришел, но не смогла. Ей не хотелось разговаривать с Димой, не хотелось его видеть. Она не могла себя заставить посмотреть на него. Все, что ей было нужно, – чтобы он поскорее ушел и больше никогда не возвращался в ее жизнь.
Хоть бы сквозь землю провалился!
– Римма, – тихо позвал Дима.
Она не откликнулась.
– Почему ты прячешь глаза? – Он подошел к кровати вплотную. – Он наплел тебе небылиц обо мне? Этот жалкий, ничтожный человек…
– Что-о? – Римма резко подняла голову, щеки вспыхнули от возмущения. – Во-первых, не смей говорить о Глебе в таком тоне. Во-вторых, мы даже не упоминали твоего имени, понял?
– Он что, неприкасаемый?
– Для тебя – да.
– Почему ты так холодна со мной? – Дима присел рядом с Риммой. – Ведь я люблю тебя.
– Ты? – переспросила Римма.
– Я, – подтвердил он с немного обиженным видом.
– Смотря что называть любовью.
– Еще недавно мы считали любовью то, что происходило между нами.
– Послушай, – произнесла Римма, глядя Диме в глаза. – Я сожалею обо всем, что было между нами. Прости, но нам лучше больше не встречаться. И не общаться.
– Как это не встречаться? – Дима вскочил с кровати и нервно прошелся до двери и обратно. – Как не общаться? Я только что сказал Ирине, что ухожу от нее. – Он потряс в воздухе кулаком. – Совсем ухожу.
– Зачем? – спросила Римма, тряхнув головой, чтобы волосы не лезли в глаза.
– Потому что я люблю тебя и хочу быть с тобой, – заявил Дима, поджав губы. – И у меня были причины считать, что ты хочешь быть со мной.
– Если ты ушел от Ирины ради меня, то почему не спросил моего мнения? – Римма вопросительно посмотрела на Диму. – Или ты все же сделал это для себя?
– Что ты имеешь ввиду? – наморщился Дима. – Что значит «для себя»?
– Значит, что тебе надоело быть жиголо, – пожала плечами Римма.
– Жи?.. Как ты можешь говорить такое!
– А как ты можешь быть таким? – парировала она. – Ты жиголо и есть.
– Это не так. Конечно, у меня с Ириной непростые отношения. И они меня не устраивают. Говорю же, я ушел от нее.
– Понимаю, – кивнула Римма. – Гордость взыграла, и ты решил начать новую жизнь. Дело вовсе не в любви. Ты не любишь меня, а просто боишься остаться один. Тебе нужен союзник. Вернее, покровитель.
– Ты говоришь глупости! – Дима раздраженно сунул руки в карманы узких джинсов и подошел к окну. – Ничего я не боюсь.
– Тем лучше. – Римма прижала колени к груди и обхватила их руками. – Значит, ты без труда справишься с одиночеством.
– Одиночеством? – Дима нахмурился. – Что за дурацкая привычка говорить загадками?
– Между нами все кончено. – Римма смело смотрела Диме в глаза. – Думаю, ты переживешь это.
Повисла пауза, ненужная и бессмысленная. Все главное было уже сказано. После произнесенных слов Диме оставалось лишь уйти, навсегда исчезнуть из Римминой жизни. Но он не торопился.
– И что ты планируешь делать дальше? – Он приблизился к Римме и прищурился. – Вернешься к нему?
– Вернусь, – подтвердила она.
– Не понимаю, – театрально всплеснул руками Дима. – Не понимаю.
– Как я уже говорила, я люблю мужа. – Римма смерила его холодным взглядом.
– Он не простит.
– Надеюсь, что простит. Я буду вымаливать у него прощение. – Она уткнулась носом в толстую горловину свитера, словно опять ощутила ледяное дыхание зимней ночи. – Надеюсь, Глеб сумеет забыть мое предательство.
– А если нет?
– Тебя это не касается.
Отвернувшись к стене, Римма дала понять, что разговор окончен. Она услышала, как Дима набрал в легкие воздуха, чтобы что-то сказать, но передумал. Постояв несколько минут, он направился к выходу.
Походка у него была шаркающая. Как будто за несколько минут он успел состариться.
В ожидании Глеба Римма сидела на кровати и, пряча лицо в пушистый вязаный воротник, раскачивалась из стороны в сторону. Монотонное движение помогало не впасть в отчаяние, не сломаться.
Может быть, еще не все потеряно?
Ответ на этот риторический вопрос мог дать только Глеб. И он наконец вернулся.
Римма подняла на него глаза, измученные ожиданием и неизвестностью.
Лицо Глеба было бесстрастным, как у статуи.
– Держи. – Он протянул Римме большую кружку с ароматным обжигающим глинтвейном. – После него тебе должно стать легче.
– Мне уже хорошо, потому что ты рядом. – Пригубив глинтвейн, Римма смотрела на Глеба. – Спасибо.