Какое же это было счастье! В День Объединения, как его ещё называли, они действительно ощущали себя единым целым — друг с другом, с мудрыми Виша, со всей зелёной Шуали и с загадочным Древним Народом, и даже — с Отцом Всех Живущих.
И сейчас Тише вспомнилось, хоть и маленькое, но такое трогательное подтверждение единства её Народа: ещё несколько лет после того, как они с Туном выспрашивали новые сказки у пришедших на Праздник, их разыскивали и обращались с вопросом: “Это вы ищете сказки для сына? А такую слышали?..”
Их просьба разнеслась из конца в конец огромного материка, достигла жителей островов и принесла неслыханный урожай!
Некоторые истории, у которых был грустный конец, расстраивали Риша, и он изменял их так, чтобы всё заканчивалось хорошо. Вот только в жизни это невозможно… Скоро Риш войдёт в Круг и узнает… Нет!
Тиша запретила себе думать об этом.
Сейчас у неё много других забот, она должна всё продумать и устроить. Тогда, возможно, она будет вправе покинуть посёлок, чтобы сопровождать сына в Вишали, даже несмотря на присутствие гостя. Изменить всё равно ничего нельзя. Единственное, что она может сделать — это поддержать сына после испытания, которое ему предстоит.
Тиша задумчиво посмотрела на человека и машинально поправила широкую светло-жёлтую ленту, свободно охватывающую шею, в знак занимаемого ею положения. Если гость не покинет их до наступления холодов, то у неё будет много проблем. И заботиться об их решении нужно уже сейчас.
Она медленно почесала себя за ухом. Риш наверняка будет расспрашивать Рэя о многом. Надо подсказать ему — пусть узнает, как люди переживают холода. Неужели они обогреваются огнём? Сколько же дерева или горючего чёрного камня надо сжечь за холодный сезон, чтобы обогреть хотя бы одного человека?!
Конечно, Народ с этим справится. Им помогут другие поселения, но лучше уже сейчас прикинуть объём необходимой помощи и способы обогрева. Тиша была даже рада, что ей есть чем занять не только лапы, но и голову.
========== Глава 27. Секреты шуа ==========
На поле, за лесом высились огромные баррикады — бесконечные ряды контейнеров с закупленными Пунтом материалами. Немного они оставят себе, а за остальным скоро начнут приходить, и нужно помочь переправить груз к ближним, а может и дальним посёлкам.
Захотят ли тилапы помочь? Без их помощи придётся тяжело, и времени уйдёт очень много. Можно было бы обратиться с просьбой ради заключённого Союза, тогда они наверняка не откажут, кроме того, тогда пришли бы и те тилапы, которые не связаны узами дружбы с шуа. Но, вероятно, Виша не одобрили бы этого. Да и она сама по некотором размышлении пришла к выводу, что это не тот случай, чтобы напоминать тилапам о Союзе.
Хоть и не скоро, но они вполне могут управиться сами, а спешить, в общем-то, некуда — с травой, которая оказалась под грузом, на этот сезон можно проститься в любом случае.
После завтрака шуа разбрелись кто куда, но, как показалось Рэю, у каждого из них была определённая цель.
Небольшую группку оставшихся, в составе которой оказались Тун, Риш, ещё несколько молодых шуа и примкнувший к ним Рэй, Тиша отвела к белевшим в поле длинным рядам контейнеров из мягкого, но очень прочного пластика.
На каждой упаковке была надпись на Общем языке, а также символ, обозначавший вид груза. Шуа могли легко выучить Общий язык, но только разговорную его часть. Не имея собственной письменности, они, без сомнения, не могли (да и не пытались) освоить чужую.
Рэй предполагал, что им пригодится его помощь, чтобы разобраться с грузом, читая надписи. Но, к его удивлению, Тун начал показывать Тише и остальным, где что лежит, ориентируясь на символы, которыми был обозначен груз на каждой стороне упаковки.
— Откуда Тун знает, что они обозначают?
Риш, сосредоточенно рассматривавший очередной значок, оторвался от своего занятия и посмотрел на человека слегка затуманенным взглядом.
— Пунт показал. Вчера, прежде чем уйти, — Риш снова повернулся к тёмно-синему значку на белом фоне.
— И он так сразу всё запомнил?
Шуа поднял глаза и уточнил:
— Когда ты говоришь “сразу”, то имеешь в виду — очень быстро?
— Ну-у, да, — протянул Рэй, — примерно так.
— Тогда не сразу. Он посмотрел на них внимательно, как я сейчас — и запомнил.
— Понятно, — сказала Рэй, наблюдая, как остальные шуа переместились к другому ряду контейнеров и замерли на несколько секунд, разглядывая новое обозначение, — чего ж тут непонятного, — пробормотал он уже себе под нос.
Вот так просто взял и запомнил несколько десятков незнакомых символов… Их тут самое меньшее двадцать, а то и больше. Конечно, у шуа прекрасная память, но память вообще и способность запоминать абстрактные символы — это совсем не одно и то же.
Рэй всерьёз усомнился в том, что подобный способ передачи информации не знаком Народу. Может быть, сведения о том, что они не знают письменности, просто не точны? При первых контактах случаются и не такие недоразумения.
— Вы, наверное, тоже так делаете? — возможно, человеку это только показалось, но новый вопрос вызвал у шуа лёгкое замешательство.
— Что делаем? — спросил Риш после небольшой паузы.
— Пользуетесь символами, чтобы записывать и передавать друг другу нужные сведения, — ответил Рэй, почему-то на девяносто девять, а то и на все сто процентов уверенный, что Риш с самого начала прекрасно понял, о чём его спрашивают.
— Мы так не делаем, — глядя в сторону, ответил шуа.
Впервые за время общения не только с Ришем, но и с Пунтом, и другими шуа, Рэй почувствовал, что собеседник не хочет продолжать разговор. Да он уже и сам пожалел, что пристал с расспросами и, кажется, вынудил юношу солгать.
Прежде, если речь заходила о нежелательных для шуа предметах, они так прямо и говорили, но в этом случае отказаться отвечать было бы равносильно признанию.
В конце концов, они имеют полное право хранить в тайне то, что считают нужным. И всё же Рэй не мог отделаться от возникших вопросов. Прежде он был уверен, что все секреты и запретные темы как-то связаны с религией шуа — скрытность в этой области свойственна многим расам — и это не вызывало ни удивления, ни любопытства.
Хотя теперь, сопоставив всё, что ему уже известно о шуа, со своим (и чужим) опытом, Рэй пришёл к выводу, что для Народа — такого открытого, не склонного к предрассудкам, умного, если не мудрого — эта таинственность если не удивительна, то по меньшей мере любопытна.
Теперь уже никто не смог бы разубедить человека в наличии у шуа хоть какой-нибудь письменности. Может быть, она не имеет широкого распространения, может быть, находится в зачаточном состоянии, но Риш определённо сказал неправду, и похоже на то, что это случилось с ним впервые в жизни.
Рэй не был особенно высокого мнения о собственной проницательности, но вряд ли Риш мог ввести в заблуждение хоть кого-нибудь. Значит, ему строго запрещено говорить об этом. Но почему? Может быть, письменность носит у них сакральный характер? Однако эта версия не казалась Рэю убедительной.
Он припомнил другие странности, которые почерпнул из информационного терминала “Зелёной стрелы” по дороге сюда. Ему не без труда удалось разыскать отчёт Службы (ОСП) о контакте с Народом.
Довольно сухой и скупой на подробности документ производил странное впечатление.
Детали, вероятно, были вынесены в приложения, попавшие только на стол Высшего Совета. Но даже в этом кургузом и лишённом эмоций тексте чувствовалось удивление его составителя по поводу реакции шуа на контакт.
Вывод напрашивался сам собой: Народ знал о существовании множества миров и других разумных рас, а также предполагал (или знал), что пришельцы могут прийти и с добром, и со злом — это уж смотря какие попадутся. Это могло до некоторой степени объяснить скрытность шуа — чем меньше потенциальным врагам о них известно, тем лучше. Но откуда у них эти страхи?
Обычно молодые расы, если у них и возникают мысли о других населённых мирах, либо боятся всех пришельцев без разбора, либо наоборот — идеализируют их. Если бы шуа прежде вступали в контакт, то это многое могло бы объяснить, но их отрицание подкреплялось фактами.