Поворачиваю камеру на бабушку, та смотрит в камеру испуганно.
— Не бойтесь, бабушка, это для Люсеньки, — говорю я ей и снова перевожу камеру на себя.
Комментарии взрываются: «О боже, бедная женщина». «Насть, ты молодец». Кто-то шлет стикеры. А кто-то начинает помогать: «Кидаю в чат района», «Знакомые живут там, скину им», «Проверяю группы «Потеряшки»».
Энергия, которая идет от экрана, греет лучше чая, потому что я не просто сижу, а действую. Моя армия из полумиллиона человек начинает шевелиться и приносить пользу. Я уверена в успехе.
— Бабушка, а как вас зовут? — снова спрашиваю я уже в эфир, глядя на нее.
Она молчит, потом шепчет: «Маша… меня Машей звали…»
— Мария! — говорю я в камеру. — Бабушку зовут Мария! Правда это может быть не точно…
Связь начинает лагать, на экране телефона уже три процента. Я вижу, как бабушка беспокойно ерзает на стуле и оглядывается по сторонам.
— Все хорошо, — успокаиваю я ее, но сама чувствую, как паника подбирается и ко мне. А если никто не узнает? А если Влад не найдет? А если она встанет и уйдет?
«Насть, там в двух кварталах есть ветеринарка «Кеша». Может, она туда ходит?» — пишут в чате. И, возможно, это тоже зацепка. А может и нет, надо проверить.
— Ребята, кто может позвоните в ту ветеринарку, — прошу я. — Спросите, нет ли у них клиентки похожей на нашу.
Телефон издает предупреждающий звук. Один процент…
— Друзья, у меня садится батарея. Оставляйте информацию здесь, в комментариях под этим эфиром или кидайте мне в личку. Я проверю, как только смогу. Помогите, пожалуйста!
Экран гаснет, телефон отключается и наступает тишина.
Адреналин медленно уходит, оставляя пустоту и сомнение. Может не стоило подключать тяжелую артиллерию? Хотя любые средства должны быть хороши, у нас же одна цель.
Бабушка смотрит на меня.
— Девочка… а Люсеньке сказали?
— Сказали, бабушка, — отвечаю я дрожащим голосом. — Скоро она за вами приедет.
Я глажу ее по руке и смотрю на дверь, за которой темнота и неизвестность. Где-то там бродит Влад. Где-то в телефонах у тысяч людей висит наш стрим. И я, как сапер на минном поле, сделала свой ход. Осталось только понять — обезвредила я мину, или нажала на спуск.
Я глажу ее по руке и смотрю на дверь, за которой темнота и неизвестность. Где-то там бродит Влад. Где-то в телефонах у тысяч людей висит наш стрим. И я, как сапер на минном поле.
— Ой, у меня же молоко на плите, — спохватывается старушка и резко поднимается на ноги. — Мне надо идти. Я же за хлебом…
— Стойте-стойте, — перехватываю ее плечи. — Вы уверены?
— Да, молоко. Надо спешить, где моя сумка? — она спешит та убедительно, что я невольно начинаю сомневаться в своей адекватности.
— Подождите, вы помните, где живете?
— Конечно, как не помнить? Вон там, третий дом.
— Вам нельзя уходить…
— Это еще почему? — хмурится бабуля. — Я вас не знаю.
Упс… дело принимает неожиданный поворот. Я теряюсь, не имея представления, как поступить, чтобы бабушку не упустить.
Дверь распахивается, холодный воздух врывается в помещение, а следом за ним — Влад. Его лицо сердитое и темное, как туча перед ураганом. На мне его взгляд останавливается, и по спине пробегает холодок.
Он делает два резких шага в мою сторону, игнорируя продавца и даже бабушку.
— Чудина, — голос низкий и угрожающий. — Что за самодеятельность? Кто тебя просил?
Глава 9. Влад
Подхожу к ближайшей от магазина пятиэтажке, планирую обойти несколько и опросить жильцов, дворников, случайных прохожих. Всех, кто попадется по дороге.
Первая же пара, выходящая из подъезда, молодые ребята. Показываю фотографию на телефоне.
— Знаете эту бабушку?
— Не-а, мы не местные, — бурчат они, даже не вглядываясь, и идут дальше.
Дворник у второго подъезда отмахивается.
— Их тут пару десятков таких ходят. Всех не упомнить.
Мысленно матерясь, прорываюсь в подъезд и звоню в первую попавшуюся квартиру. Дверь открывает мужчина в засаленном халате, запах жареной картошки едва не сбивает с ног, а желудок сразу вспоминает, что еды сегодня толком не было. И не понятно, когда будет…
— Что? — бурчит мужчина, явно не в восторге от моего визита.