— … нет, я сказал, все данные мне, а не Ольге! Мы работаем только так.
Он сбрасывает звонок и резко оборачивается. Его взгляд натыкается на меня. Я стою всего в паре метров, не решаясь подойти и как дурочка смотрю на него, хлопая ресницами.
— Что? — рявкает он, и это звучит жестко, почти зло.
Я от неожиданности отступаю, внутри все сжимается.
— Ничего… просто это… я… — слова не складываются в предложение.
Он втягивает воздух, и я вижу, как напрягаются его скулы. Потом шумно, с раздражением выдыхает, и из его рта вырывается белое облако пара.
— Чудина, ну не беси, а, — в голосе сквозит усталое, почти механическое раздражение.
— А вы не орите! — выпаливаю я, делая шаг вперед. — Я вам не… не собака. Делаю, что могу, вы свой квадрат прошли и просто потеряли время. Никто ее Катю не видел, а мне тоже страшно, понимаете?
Я замолкаю, переводя дух. Сердце колотится где-то в горле. Туся и Иван замерли в двух шагах, делая вид, что не слышат. Весь двор, кажется, на секунду затих, чтобы услышать мою тираду. Ну и пусть слышат, мне стыдиться нечего!
Влад смотрит на меня, прожигая насквозь взглядом. Его лицо не выражает ни злости, ни удивления, оно вообще стало каменным, непроницаемым. А в глазах холодная, безжалостная оценка. Секунда. Две. Три
Потом он медленно, очень медленно, говорит, почти не двигая губами:
— Меньше эмоций на поиске, Чудина. Они только мешают.
Его слова бьют точнее любого крика, меня будто окатили ледяной водой. Я чувствую, как краснею, потом бледнею. Да что со мной?
— Сейчас у нас есть информация от девочки из параллельного класса, — продолжает он, не отводя взгляда. — Катя могла пойти не домой. Туда уже выехала группа, а твоя смена окончена, Чудина. Иди погрейся и… — он делает едва заметную паузу, — Приди в себя.
Он разворачивается и уходит, отдавая короткие команды в рацию. Иван кладет тяжелую руку мне на плечо.
— Не принимай близко. Он так со всеми, переживает. Когда найдем девочку оттает. Пойдем, чаю налью.
Смотрю на спину Влада, растворяющуюся в темноте между машинами. И впервые за сегодня не чувствую страха или обиды. Я чувствую чистую, ясную, холодную злость. Он считает меня балластом? Пусть. Я докажу этому каменному истукану, что я не развлекаюсь, а ищу малышку. Но сначала согреться.
Иван оказывается прав, чай немного помогает, но чувство, что я просто манекен, который ходит и всем мешает, никуда не уходит. Я выхожу из теплой машины, потому что не могу сидеть, пока другие ищут девочку, вдруг все же смогу быть полезной.
Решаю пройтись, во дворе напротив, на заснеженной горке, копошится стайка детей. Лет девяти-десяти. Не такие малыши, как Катя, но достаточно взрослые, чтобы что-то видеть и помнить и достаточно наивные, чтобы захотеть шоколадку.
Подхожу, делая самое дружелюбное лицо.
— Ребята, привет! А вы Катю сегодня не видели? Маленькую, в розовой курточке с единорогом?
Они перестают возиться и устремляют на меня большие, любопытные глаза.
— Ее все ищут, — важно заявляет мальчик в синей пухляшке.
— Да, но у меня для помощников шоколадки есть, — говорю я, доставая из кармана два шоколадных батончика. Их глаза загораются.
— Я видела! — тут же выпаливает девочка с двумя хвостиками.
— Где? — у меня екает сердце.
— Она с тетей какой-то гуляла! — девочка показывает рукой в сторону дальних гаражей. — Тетя в черной куртке. Они туда пошли.
— А тетя на машине была?
— Не-а. Пешком. А у Кати еще мороженое было! — добавляет мальчик.
Мороженое? В такую погоду? Но дети же не станут врать? В моей голове складывается картинка: добрая тетя, купившая девочке мороженое, ведет ее куда-то... Может, к себе домой? Может, они просто заигрались, а мама не знает?
Это кажется лажей, но я хватаюсь за эту соломинку. Вручаю детям шоколадки, благодарю и почти бегу обратно, к точке сбора. Сердце колотится от предвкушения. Сейчас приду к Владу и скажу, что у меня есть информация и он не сможет ее проигнорировать.
Нахожу его у открытого багажника своего внедорожника, разглядывает карту на планшете. Лицо сосредоточенное и усталое.
— Влад! — выдыхаю я, подбегая. — Я опросила детей во дворе. Они видели Катю с какой-то женщиной в черной куртке и…
Он медленно поднимает на меня взгляд. Не отрываясь от моего лица.
— Дети, — повторяет без интонации.
— Да! Они все подробно рассказали, — делюсь я своим успехом. — Женщину описали. Надо проверить гаражи, спросить соседей.
— И сколько лет, этим свидетелям? — его голос тихий, слишком тихий.
— Ну… лет девять-десять, наверное…