— Дед Мороз… — выдыхает она счастливо. — Ты существуешь?
Еще и галлюцинации. Прекрасно. Просто идеально. Кто вообще эту блаженную допустил до поисковых работ? Какой из нее волонтер, твою мать?
В моей голове происходит короткое, но яркое замыкание. Треск. Искры. Пахнет горелой логикой. Что, простите? Что она несет? Она уже до галлюцинаций дошла?
— Какой, нахрен, Дед Мороз? — рявкаю я, теряя последние остатки выдержки. Хватаю ее за капюшон желтой куртки и поднимаю на ноги. Она пошатывается, как пьяная. — Я Влад Стужев! Твое персональное наказание на сегодня! Ты вообще в своем уме? Я тебе сказал: не отходить ни на шаг. Это так сложно? Для кого я проводил инструктаж? Для белок?
Она пытается что-то промычать, но ее зубы выбивают такую дробь, что можно танцевать лезгинку. Бесполезно отчитывать, один хрен ничего не слышит. Ладно. Разбор полетов потом. Сейчас нужно ее разморозить, пока не превратилась в эскимо.
— Молчать, — рычу я и начинаю с нее сдирать эту желтую тряпку, которая не греет, а просто красиво мерзнет. Чудина мычит, протестует, но сил нет.
Стягиваю свою куртку, толстую, с подкладом, пахнущую дымом и хвоей, накидываю на нее и застегиваю на все молнии, туго, как кокон. Сверху ее желтое недоразумение для красоты.
— Руки внутрь! Шевели пальцами, если отморозишь новые не вырастут.
Настя подчиняется и смотрит на меня большими глазами, в которых читается ужас. Закатываю глаза и просто подхватываю ее на руки. Легкая, как пушинка. И, черт побери, вся дрожит крупной дрожью. Иду назад, туда, где должен быть ручей и группа с обмундированием. Несешь, Влад, нянькаешь. Поздравляю. Хорошо, хоть не придется волоком тащить и на том спасибо.
Чудина притихает, прижавшись носом к моей шее. Холодный нос. Через пару минут дрожь стихает, и из кокона доносится голос:
— Я… я его нашла. Виктора.
— Браво, так же, как и Деда Мороза? — говорю я, не скрывая сарказма. — Выдающийся вклад в поисковое дело. Наградим медалью «За отвлечение сил и средств на собственную персону».
— Он правда был там, на поляне, а от меня… сбежал.
Я останавливаюсь. Так резко, что аж поскальзываюсь. Стою посреди леса, держу на руках девчонку, и в голове у меня падает последняя башня из кубиков здравого смысла.
— Стоп-стоп-стоп, — говорю медленно, как роботу с севшей батарейкой. — Он… что сделал?
— Сбежал, — повторяет она, и в голосе слышится обида. — Я ему сказала, что мы его ищем… а он сказал «иди лесом» и ушел. В чащу, с бутылкой.
Я закрываю глаза. Внутренняя картинка меняется: теперь наш «потеряшка» — не беспомощный старичок, а пьяный дезертир, которому явно не понравилась общественная огласка. И он где-то там, в темноте, с пол-литра смелости и нулем ориентиров. Чудесно. Просто праздник какой-то.
— Понятно, — говорю я, и голос звучит уже не зло, а с неподдельным, почти профессиональным интересом к абсурду. — То есть, пока мы с тобой в прятки играли, наша основная цель не только нашла выпивку, но и, ушла в глухую несознанку. И все это благодаря твоему тактичному подходу. Ты не волонтер, ты — диверсант.
Я снова трогаюсь в путь, но теперь ускоряя шаг.
— Влад… — ее шепот снова у меня у уха.
— Что?
— Вы точно не Дед Мороз? У вас борода в инее…
Я не выдерживаю и хрипло хохочу. Это звучит, наверное, пугающе.
— Нет, девочка. Я тот, кто отнесет тебя на базу, а потом мы пойдем искать второго клиента нашего импровизированного санатория. Ты устроила акцию «Два по цене одного». Герой дня. Принимай поздравления.
— Простите, — всхлипывает это чудо. — Я не специально…
Глава 5. Влад
Идеальный финал идиотского дня. Несу на руках мокрый, извиняющийся комок желтого цвета. И вместо того, чтобы отогреваться, мне светит второй сеанс пряток, только уже с ночными спецэффектами. Чудесно. Просто невероятно удачный выезд.
Чем ближе к лагерю, тем яростнее горит мысль: «Сейчас сдам этого цыпленка и выпью кофе, чтобы согреться, а потом…»
— Простите, — снова пищит она у меня под подбородком, — я правда не хотела…
— Еще бы ты хотела, — вздыхаю обреченно, но возразить-то, по сути, нечего.
Да и лагерь уже отчетливо виден. У костра греются наши ребята и что-то оживленно обсуждают. Осталось несколько метров и… девчонка внезапно цепенеет и впивается пальцами мне в плечо.
— Смотрите! — ее шепот срывается на визг. — Да это ж он! Виктор!
Я не успеваю сообразить, что происходит, как Чудина ловко спрыгивает с моих рук и, как ужаленная, бежит к костру.
— Что? Какой еще…
Хмурюсь и наблюдаю за движениями Насти. Какой-то посторонний мужик стоит рядом со всеми и… спокойно ест бутерброд. Прямо у всех на виду. Увидев Чудину, он давится, начинает лихорадочно жевать и пятится.