Я уж опасался, что мне придётся придумывать, как её вытащить, но чары сделали своё дело: рыцари уже перевели взгляд на еду.
Они, разумеется, видели любимые свои блюда.
— Ну глянь, умеешь же готовить!
— Какое аппетитное!
— Больше, больше!
Я улыбнулся.
Трактирщица, в лицо которой постепенно возвращался цвет, быстро скользнула мимо меня.
— Мой лорд, у людей другие зубы и нет меха на ладонях, — шепнула она быстро.
…А да, точно. Постоянно забываю!
Благодарно улыбнувшись ей (на этот раз человеческими зубами, не волчьими), я принялся снова наигрывать зачаровывающую мелодию, пригашая весь возможный дискомфорт от “отличного кушанья”, позволяя их разуму обмануть и обмануться.
Он, видит лес, любит делать и то, и другое.
И, так или иначе, пришло время…
— Питья! — крикнул я. — Хозяйка, неси питья!
— Верно! — заголосили рыцари. — Питья!
Ну, ребята, вы сами попросили.
Я пронаблюдал, как мутная вода из ближайшего болота наполняет кружки, представая перед ними самым изысканным вином; я улыбнулся, глядя, как они пьют и пьянеют, как чары, напоминающие одновременно крюк и яд, плотно укореняются у них внутри.
Они были уже одной ногой в могиле, но пока ещё не знали об этом.
Руки мои плясали по струнам, принося в мир мелодию, которую смертным не услышать. Она растекалась по залу таверны, отражаясь от углов, обволакивая окружающий мир, как патока…
Однажды, люди придумали музыку, чтобы дотянуться до духов. Они многое смогли с тех пор на этом поприще, но в этом им всё же не превзойти нас.
Нашу музыку просто так не услышать, но это не значит, что она не слышна. Она может не касаться ушей, но до разума и сердца человеческого она всегда, всегда способна дотянуться… Если ты позволяешь одному из народца ши играть и петь, считай, ты тем самым даёшь нам власть над собой. Это знают все, кто даёт себе труд изучать нас…
Но рыцари, эти ходячие мертвецы в жестянках, ни о чём не подозревали. Они ели и пили, наполняясь под завязку нужной мне силой, всё больше проваливаясь на другую сторону…
Ради этого всё, собственно, и затевалось.
Тут вот какое дело: духу не так-то просто навредить человеку.
То есть понятное дело, что на своей территории могущественный дух может очень много. Но даже при таком раскладе, всё не так просто. Мы можем использовать сплетение вероятностей, манипуляции с сознанием, случай и якобы-случайность. В сумме это всё может стать очень даже смертельным оружием… Но не настолько прямым и эффективным, как столь любимое людьми железо.
Для того, чтобы справиться с толпой вооружённых чужаков, обвешанных железом, с мозгами прямыми, как единственная улочка полумёртвого городка, мне нужно подготовить их для начала. Я не могу навредить им напрямую; мне необходимо притянуть их к миру духов так близко, как только возможно. Наполнить чарами и тьмой, проклятиями и страхом, чтобы, когда мои когти потянутся к ним со всех сторон, они рухнули, как сквозь лёд, на другую сторону.
До нужной кондиции они дошли быстрее, чем я даже ожидал. Несколько чарок “вина”, съеденное подчистую “кушанье”, ещё немного музыки — и я увидел, как заползает на их лица мертвенная бледность, как замедляются движения и сереют губы. Я ещё несколькими прикосновениями к струнам удостоверился, что, даже если их тело почувствует боль, разум не сможет её воспринять.
Нет, ничто из того, что они съели, не было ядом. По крайней мере, не смертельным точно. Даже если это была бы заманчивая перспектива. Трактирщица предлагала вообще-то, и насколько это было бы проще! Но, чтоб их, правила.
Нам нельзя убивать людей.
Да, сам понимаю, что, учитывая всё, звучит как полный бред. Но тут всё точно так же, как с “да не войди же без приглашения” правилом: очень многое тут завязано на формальностях и деталях.
У нас всё, что может быть засчитано приглашением, будет им засчитано. Без исключений. Вне зависимости от того, подразумевал ли его сам человек… Однако, в качестве формальности, правило всё ещё существовало и очень даже работало.
То же самое с правилом, запрещающим нам убивать людей.
Формально, много человеческих смертей произошло с подачи разозлённых (или просто заскучавших, или кем-то подчинённых, или оголодавших) духов. Но тут, как и в предыдущем случае, очень важную роль играют именно формальности. И линия, по которой проходит их граница, тонка, но тяжела, как стальной клинок. Иллюзии, игры разума, тени и шёпот — всё позволено, всё честно в игре, где правил не так уж много. Но при этом каждый шаг, сделанный человеком, должен быть его собственным выбором. Мы наводим чары, они или поддаются, или нет. Такова картина.