Не ради этого всё затевалось.
Я покружил над ними, невидимый и неосязаемый, не зная, что делать с этим. Если бы только бра…
— Этот плющ движется! Он пытается меня сожрать!
А.
Значит, братец-тис всё же здесь.
“Не знал, что ты любишь веселье,” — мысленный голос его, как обычно, мягок и сладок, как патока. — “Но ты мог бы предупредить меня. Неужели думал, что справишься сам?”
Я тихонько завибрировал в виновато-раздражённом спектре.
Ну да, думал. Что с того-то?
“Ну-ну, — хмыкнул тисовый братец, — с твоими великими навыками планирования, тебе и так после такого количества железа теперь восстанавливаться и восстанавливаться. Оставь их мне.”
“Оставь их нам, оставь их нам!” — зазвучали со всех сторон голоса, среди которых я точно различил кленового братца, ежевичную сестрицу, хозяйку грибного круга и дух соседней реки… Никто из них не оставил меня одного. И, даже если за это по большому счёту надо благодарить братца-тиса, всё равно — приятное.
Почему-то я не ждал от них.
“Никто из них не должен выбраться обратно в человеческий мир”, — предупредил я.
“Ты за кого нас принимаешь?” — судя по тону, тисовый братец почти обиделся.
И правда, чего это я…
Собственно, дальнейшее было просто.
Захваченные в водоворот иллюзий и мороков, ведомые в разные стороны духами, рыцари метались, тонули, оступались, ломали шеи. Это очень просто в лесу, когда они разбежались в панике, когда вокруг темно, и некому потом рассказывать сказки…
Я лично приманил предводителя рыцарей к крутому склону над рекой, проследил, чтобы тот точно-точно оступился, и с чувством выполненного долга (и закрытого договора) позволил себе раствориться в пространстве, снова устремившись к своей старой доброй пихте. Энергии у меня почти не осталось, и я, прошептав девице на прощание “Всё исполнено”, тихонечко уснул, не зная, обрету ли разум снова и, если да, то через сколько десятков лет. Тяжело, ох тяжело быть духом…
Будущее показало, что я здорово недооценил силу человеческой благодарности.
Не поймите неверно, она — штука переменчивая и непредсказуемая. Многие из нас оказывались в ситуациях, когда помогали людям и получали в ответ на свои старания старый добрый экзорцизм или, того хуже, какую-нибудь рабскую печать на сущность, чтобы жизнь мёдом не казалась.
Но, как я уже упоминал выше, главная моя способность заключается в том, что я, совершенно неожиданно для всех включая меня самого, очень везуч. И в моём случае, каким-то образом, человеческая благодарность действительно обернулась для меня благословением.
Пока я спал (десяток лет всего, ну!), девица, с которой я заключил ту памятную сделку, вышла замуж, сделала супруга формальным городским старостой, тогда как сама стала фактическим. Город с помощью моей пережил налёт рыцарей, опустошивших регион. Потому он стал прибежищем для приличного количества тех, кому меньше повезло, расширился и развился. Когда я проснулся от своего сна, обнаружил внезапно, что крошечный городок, в общем-то состоящий из стандартных Мясной, Пивной и Рыночной улиц, каким-то образом обзавёлся ещё тремя.
Одна из них, что характерно, была названа в честь старого доброго меня: Танненальф.
Это было, разумеется (слава корням!), не то имя, что я дал ей для заключения договора. Тем не менее, это имя теперь принадлежало мне по праву, и на этой земле вся энергия, вся сила, посвящённая этому имени, стекалась ко мне.
И было её немало.
Они посвящали мне изображения и песенки, собрали целую мозаику с моим предположительным обликом, зашли так далеко, что сделали пихту гербом, тем самым навсегда связывая меня с этим городком. Так что я каким-то образом проснулся, если переводить с нашего на человеческий, неожиданно и почти что неприлично богатым.
Да, мой городок так и остался одним из сотни таких же, разбросанных, как зёрна из прохудившегося мешка, на склонах гор. Да, там было не так много людей, чтобы насобирать с них силы на “поистине великие дела”, которыми грезили некоторые наши. Но для старого доброго, не особенно амбициозного меня такое положение вещей было исполнением всех желаний, даже тех, на которые у меня наглости не хватало.
С таким притоком силы, я мог спокойно и свободно гулять среди людей, выдавая себя за одного из них. Никакого тебе случайно вылезших рогов или неприличного количества пальцев! Я получил то, о чём большинство духов могло только мечтать — и вечную жизнь в придачу.