Но то разум.
Её глубинная, иррациональная сторона паниковала, повторяя ей раз за разум, что она в опасности. Что кто-то стоит прямо напротив, что чьи-то руки-лапы лежат на её плечах, что чьи-то глаза смотрят в её душу, удерживая её в своей власти… Она не могла это осознать, но всё ещё знала. И знание это, лежащее глубоко под поверхностью сознания, наполняло всю её сущность страхом.
Она боялась, что объяснимо.
Но уже поздно бояться.
— ГОВОРИ! — рявкнул я во всю мощь своей ментальной глотки, отчего даже в реальном мире порыв ветра ударил ей прямо в лицо, обжигая острыми гранями снежинок. — Говори.
Она сглотнула снова.
Несколько раз она открыла и закрыла рот, а потом прошептала тихо:
— Помоги мне.
И цепь, которую никому из нас не порвать, накрепко связала нас двоих.
2
“Могло быть намного хуже”, — напомнил я себе.
И да, действительно могло.
Я наклонился к ней через камень, потянулся по нашей связи и спросил всей своей сущностью:
— Какой помощи ты просишь?
Она прикрыла глаза с обречённостью.
— Я не знаю.
Это немного хуже, но ничего такого, чего я бы в данном случае не ожидал.
— Помощь предполагает наличие проблемы. Я помогу тебе, но с чем? Что ты хотела бы изменить? Что мучает тебя?
Вот в этом месте, будь я чуть менее собой, мог бы вывернуть её просьбу в какую-нибудь уродливую форму, убедив её, например, что проблема в ней самой.
Но так низко я всё же обычно не опускаюсь.
— Я… этот мир ужасно сер, — прошептала она едва слышно, я сам даже не понял, вслух и мысленно, — я не знаю, кто я в нём. Я делаю всё, что вроде бы должна, у меня есть всё, что принято желать, но я всё ещё чувствую себя в ловушке, как белка, бегающая раз за разом по одному и тому же маршруту колеса. Мне кажется, я забыла что-то без возможности вспомнить, и эти воспоминания болят там, в глубине. Я… ужасно несчастлива, хотя должна быть счастливой. Я не знаю, почему.
О… Я ощутил, как где-то в глубине моей сущности вздрагивает нечто, похожее на сочувствие.
— Болезнь железа, — сказал я ей тихо. — Вы ведь тоже подвержены ей, пусть и не так сильно, как мы.
—..Я не больна, — продолжила она, — по крайней мере, не клинически. Я проверяла, со мной всё в порядке. Я просто… Что-то не так со мной, но я не знаю, что именно. Что-то должно быть там, где его нет.
Я смотрел на неё задумчиво, позволяя своей сущности открыто переплетаться с её. На время действия нашего контракта, мы с ней неотделимы друг от друга, так уж вышло. У неё теперь не может быть секретов от меня.
Как и у меня от неё — или от её души, по крайней мере.
— Ваш мир прекрасен, — сказал я ей, — он стоит каждой секунды. Но он полон железа. Да, вас, облачённых в человеческие тела, как в защиту, этот мир не обжигает, не мучает. Вам каждый шаг там не причиняет боль… Или так думает большинство моих братьев и сестёр. Но знаешь что? Они ошибаются. Они даже сами не представляют, насколько ошибаются.
Я обхватил её лицо ладонями, заставляя её поднять голову к звёздам.
— Для вас и для нас, мир огня и железа полон боли, — сказал я ей вкрадчиво, — каждый шаг — боль, не слыхала? И по сути не важно, какова она, эта боль. Её никуда не деть, да и нужно ли?.. Но ты пришла ко мне, договор заключён, и назад не повернуть. Я помогу тебе вспомнить, почему этот мир стоит всей этой боли; я помогу тебе побороть болезнь железа. И потом… Ты ответишь, человек, что втянула меня в эту историю. Но, быть может, только слегка.
С этими словами я отпустил её, позволяя отшатнуться, возвращая её в поток привычного для неё времени.
В том, что люди называют реальностью, прошло несколько мгновений. Для нас с ней… там, где были мы, времени всё же нет.
— Ну что, загадала? — ведьмочка нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Как, почувствовала что-нибудь?
— Я не знаю, — моя новая связанная заморгала, как разбуженная в неурочный час сова, растерянно оглядываясь вокруг. — Вроде бы ничего, и всё же…
— И всё же, это может тебе помочь! — сказала ведьма уверенно. — Даже с психологической точки зрения. Не слышала, как полезно иногда разговаривать с деревьями? Это даже учёные доказали!
Я скривился.
Как любой приличный, уважающий себя дух, я не хотел участвовать ни в чём, что доказали учёные, спасибо большое… Хотя, технически, я всё ещё дух дерева. И разговаривать со мной действительно иногда бывает полезно, хотя и не без оговорок. Любое лекарство есть яд, не так разве люди говорят?