— Так! — ситуацию в свои руки взяла Маша.
Она нацепила очки на лоб, чтобы не видеть крови на виске и губах Вари и кулаках и губе Киры. Оглядела класс. Громко произнесла:
— Надо звать Кощея. Иначе не справимся. Так, Фил и Саша, продолжайте разнимать их. Не давайте им хотя бы убить друг друга.
— Классно придумано! — саркастично ответил Фил, отцепляя Кирину руку от Вариных волос.
— А мы тут дурью маемся? — в тон другу отозвался Саша.
— Алёнка, беги к Ядвиге Петровне, — повернулась Маша к Жаровой, — либо Кощея зови, либо медикаменты тащи. Лучше всё сразу. А ты, Снежка, — Маша крутанулась на сто восемьдесят градусов, сталкиваясь со взглядом больших и удивительно тёплых голубых глаз, — беги к Леночке. Кощей может быть там.
Снежка и Алёнка кивнули и умчались прочь. Маша напялила очки и грохнулась на стул. Помассировала виски: «Убью Фила и Арта. Это ж надо, а! Один подрался, другой разболтал об этом Варе! Как будто не знают её отношение к Мурумову и Кире!»
Кощеев мирно разговаривал с Еленой Викторовной, жаловавшейся на непослушных пятиклассников, когда в новенькую дверь кабинета сначала робко постучала, а потом, не дождавшись ответа, влетела взволнованная Снежка.
— Снежан, мы, вообще-то разговариваем… — мягко произнесла Елена Викторовна.
Кощей накрыл её ладонь своей ладонью, как будто призывая к тишине. Елена Викторовна, покраснев, замолчала. Снежка в нерешительности мялась, косясь на учительницу географии.
— Говори, что случилось? — строго сказал Кирилл Владимирович. — Елене… Викторовне я доверяю, как себе.
— Кирилл Владимирович, беда! Кошмар такой! Там Варя и Кира сцепились. Дерутся.
Голос Снежки дрогнул. Кирилл Владимирович и Елена Викторовна подорвались. Переглянулись.
— Я могу чем-то помочь? — остановил вопрос Елены Викторовны Кирилла Владимировича уже на пороге.
— Боюсь, что да, — мрачно кивнул Кощеев, — возьмёшь класс на урок? Включишь им фильм художественно-исторический. «Великую», например. Или «Екатерину»… Ну, что-нибудь такое.
— «Великолепный век» подойдёт? — Елене Викторовне пришлось выскочить в коридор, чтобы задать этот вопрос Кощееву.
Он только махнул рукой. И грохотнула дверь на лестничную клетку.
Кощей влетел в кабинет разъярённый, так что все дети невольно расступились. Казалось, что идёт не учитель истории и обществознания, а сам царь. И за его спиной колышется густо-чёрный плащ. Такой же чёрный, как мрак в его взгляде.
— А ну прекратить. Прекратить! — вскричал он.
Варя вздрогнула, замерла. Кира, оседлавшая её пару минут назад, наконец наградила её лицо звонкой пощёчиной.
— Вы что — охренели?!
Кощеев рывком оторвал Киру от Вари, швырнул её в руки Саше. Варе помог подняться Фил, а потом крепко обнял её со спины, как будто сдерживая. Только Варя не рвалась ударить Киру. Она стыдливо рассматривала босые ноги (балетки слетели во время драки куда-то) и крупные стрелки на колготках. Киру за плечи держал Саша.
— Так, здесь останутся Вик, Кира, Алёнка, Маша, Варя и Фил. Остальные идут в кабинет географии смотреть кино! И чтобы никто ни слова об этом. Все меня поняли?!
Кощей говорил негромко, но с нажимом, похрипывая. Никто не посмел даже пискнуть. Никто не выразил ни сожаления, ни радости. Все молча собрали рюкзаки и молча вышли из класса. Дар речи появился у всех лишь на лестничном пролёте. Саша вышел последним, придерживая Вэлл, на чьих плечах болтался пиджак Виктора Сменкина. Вик же приобнимал сестру.
— Что у вас тут произошло? — в кабинет вошла Ядвига. — Зачем вам медикаменты?
— А не видно? — резко отозвался Кощей, повернув голову к Ядвиге.
Та охнула, глядя на двух запылённых девочек.
— Молодцы, девочки, — с сарказмом произнесла она, — полы протёрли собой! А то Кирилл Владимирович даже уборщицам не доверяет.
Варя и Кира молчали. Ядвига покачала головой. Поочерёдно подошла к девочкам, ощупала их руки и ноги.
— На первый взгляд, ничего не сломано. Но мне не нравится их вид.
— Надо же… — едко протянул Кощей. — А я думал, ты садистка, — тряхнул головой, сел на парту, запустил руку в волосы. — Ладно. Шутки в сторону. Ядвига, возьми себе племянницу свою, Киру и Вика. У тебя как-то с ними контакт поладнее. А я остальных.
Ядвига махнула троице рукой:
— Идёмте, горемычные, я вас чаем напою.
— Фил, можешь меня отпустить, — тихо сказал Варя, когда Кирина спина скрылась за дверью.
Фил неохотно разомкнул объятия. Варя, закусив губу, посмотрела на Кощея из-под ресниц. В глазах стояли слёзы. Было ужасно стыдно.
— К-кирилл Владимирович, простите, я… — прижала указательный палец к носу, замотала головой.
Кирилл Владимирович смягчился, слез со стола и, чуть прихрамывая, подошёл к Варе, погладил её по голове. Та разревелась в голос и резко обняла Кирилла Владимировича. Маша закатила глаза. Фил вспыхнул, но, наткнувшись на взгляд Кощея, затих. Тот смотрел на Варю тепло, как-то по-отцовски или по-братски. «Ей нужно дать, что она хочет!» — вздохнул Фил, забираясь на подоконник и прислоняясь затылком к холодному стеклу. Кирилл Владимирович погладил Варю по голове.
Варя всхлипнула в последний раз, неохотно вылезла из объятий Кощеева, растёрла слезы по лицу. Помотала головой, глядя на свои руки, исцарапанные, в коричневых пятнах крови.
— Я…
— Отведите её домой, ребят, — улыбнулся Кощеев и подмигнул Филу. Фил довольно усмехнулся: Кощей толкает Варю к нему. — Сама справишься с перекисью и пластырем? Или помощь нужна?
Варя отрицательно мотнула головой, взяла из аптечки пластырь, вату и перекись и, кивнув Маше, направилась в туалет. Ноги не гнулись, а руки подрагивали. Неуютно, холодно, страшно. Варя не могла разобраться, что с ней. Силы как будто покинули её после той драки.
Варя, высунув кончик языка, налепила пластырь на царапину на виске.
— Маш, — сказала пугающе равнодушным тоном, — если б Кира швырнула меня чуть в сторону, то тут была бы скорая, полиция и, возможно, труповозка.
— Сплюнь! — зло отозвалась Маша, а потом приобняла Варю за плечи. — Что родителям скажешь?
Варя помотала головой, усмехнулась, выпустила из косы короткую прядь, скрывшую висок:
— Вот и всё.
— Как просто, — закатила глаза Маша.
Они вернулись в кабинет, где Кирилл Владимирович уже разливал по кружкам чай. Выпили крепкого горячего чая. А Варе всё равно было холодно. Всё равно дрожали руки. И уже потом, когда Маша решила остаться в школе, чтобы проследить за особо длинными языками, когда Варя медленно брела по немноголюдным улицам, а Фил нёс на себе Варин рюкзак, онаа вдруг вцепилась в его руку, заглянула в глаза и спросила:
— У тебя когда-нибудь дрожали руки после драки?
— Почти всегда, — лаконично ответил Фил, удобнее закинул Варин рюкзак на плечо, накрыл её дрожащие руки своими, крепко сжал: — Ты привыкнешь.
Варя мотнула головой:
— Никогда.
Кира сжимала руки, едва подрагивающие, в кулаки и шипела, когда ватка, смоченная перекисью, касалась царапин на её щеке. Ярко-красное сабо Ядвиги раздражающе мельтешило перед глазами.
— Вик, прекрати! — Кира отпрянула, швырнула в мусорное ведро ватку, зло схватила пластырь и небрежно налепила его на щёку. — Всё нормально.
— Нормально?! — Ядвига наконец впервые за пятнадцать минут подала голос. — А то, что ты чуть не убила одноклассницу?
Кира насупилась, буркнула, что удары наносила несильные.
— Несильные?! Да я видела у неё ссадину на виске! Будь удар чуть сильнее…
«Прекрати повторять за мной!» — Кира сильнее сжала руки в кулаки. Дрожь не унималась.
— Чёрт! Почему руки трясутся?! — рыкнула Кира, стукнув кулаками по парте.