Когда звонок прозвенел и все десятиклассники стартовали прочь из кабинета, голос Кощея заставил замереть троих — Машу, Арта и Варю. Он, как всегда, спокойно и холодно сказал:
— Варя, задержись, пожалуйста.
Варя вздрогнула, с трудом уняла частое биение сердца, торопливо прошептала друзьям, чтобы не ждали её, обернулась. Кирилл Владимирович рукой указал Варе на первую парту перед его столом. Варя, кивнув, прошла, поставила на первый вариант рюкзак, на второй села сама, легонько прикусив указательный палец и подёргивая ногой. Кощеев обвёл взглядом кабинет, вздохнул, подошёл к двери, чуть прихрамывая, открыл дверь, посмотрел по сторонам. В коридоре топали и гоготали отучившиеся школьники. Кощей терпеливо наблюдал за каждым. А Варя скользила восхищённым взглядом по его широкой, крепкой спине, дыша через раз. Наконец бесконечный поток детей кончился, Кирилл Владимирович выдохнул, громко хлопнул дверью, достал из кармана ключ и закрыл дверь на один оборот. Обернулся к Варе.
— Не хочу, чтобы нам помешали. Уже голова болит от всей этой документации, — пожаловался он, морщась и потирая лоб.
Сел в кожаное кресло, откинул голову на его спинку, внимательно смотрел на Варю в течение минуты. Варя смотрела на него, нервно покусывая палец. Почему-то она вдруг почувствовала себя мышкой, загнанной в угол. Стало неловко и страшно. Ещё и из-за того, что в этот угол она загнала себя.
— Варя, — его бархатный глубокий голос эхом прокатился по пустому кабинету, — к сожалению, я оставил тебя не на занятия. Но, как я вижу, ты это уже поняла.
Варя легко улыбнулась и кивнула. Кирилл Владимирович вздохнул, переменил позу. Поставил локти на стол, сцепил пальцы в замок и посмотрел в окно, за которым собирались тёмные мрачные тучи. Растёр лицо руками. Впервые не мог найти подходящих слов. Кирилл Владимирович умел разговаривать с отличниками и нерадивыми учителями, с тёщей и тестем, со взбалмошными родителями, слепо уверенными в неприкосновенности и святости их детей, с директорами и учителями — он мог подобрать правильные слова для любого случая. Но сидеть напротив этой девчонки, искренне уверенной в чистоте и взаимности её чувств и молчать было непривычно мучительно.
— Я не стану тебя ругать, Варя, — вздохнул он, предварительно ослабив галстук, — хотя это было и не очень осмотрительно: оставить своё послание под клавиатурой. Конечно, там вряд ли бы стали смотреть учителя. Хотя, пожалуй, Ядвига и смогла бы со своим проницательным взглядом… — Кирилл Владимирович потёр подбородок. — Или я мог послать какого-нибудь ученика взять какие-нибудь записи из-под компьютера, а там письмо, пропахшее твоей шанелькой…
Варю как будто обдало сильным потоком ледяной воды. Ноги-руки стали ватными. Он определил её духи. Он запомнил их. Варя нервно поёрзала на месте, заправила за уши короткие пряди и посмотрела на Кирилла Владимировича из-под ресниц. Она ждала продолжения. А в душе как будто бушевал ураган. Варя не могла, чего ей сейчас хочется: то ли укутаться в тёплый плед и выпить горячего кофе, то ли бежать босиком под грозой и демонически смеяться от радости. Да и какая разница, чего ей хотелось, если сделать она ничего не могла: как будто приросла к стулу. Могла лишь перебирать подол платья, покусывать губу и выжидающе смотреть на Кощеева.
— Ты написала всё красиво и очень трогательно, Варь, — Кирилл Владимирович поднялся из-за стола, подошёл и присел на первую парту второго ряда, Варя инстинктивно повернулась к нему лицом, — как умеешь только ты. Вот только, — Кощеев поджал губы, посмотрел на потолок, перевёл взгляд на Варю и выдохнул: — Вот только сможешь ли ты это сказать вслух? Тет-а-тет?
Варя вздрогнула от его взгляда, как от короткого разряда, перекинула косу на грудь и обняла себя за плечи. Стало вдруг страшно и холодно. Но отступать — не в её правилах. Поэтому, впившись тонкими пальцами в дрожащие плечи, она высоко подняла голову и уверенно сказала:
— Я влюблена в вас…
Правда, на последнем слове голос почему-то сорвался в шёпот. Варя не смогла дольше смотреть на Кощеева, отвела взгляд в пол. Кирилл Владимирович тяжело вздохнул.
— Варя, — помотал головой: было тяжело говорить, но лгать больше было нельзя, мягко улыбнулся, — я всё знаю. Я всё понял уже давно.
Варя дёрнулась, крепче вцепилась пальцами в плечи. Воздух встал где-то посреди горла. На языке крутилось множество вопросов, но вместо них из горла вырвался лишь слабый свист. Кирилл Владимирович побарабанил пальцами по парте.
— Варя, ты… Ты должна меня не только выслушать сейчас, но и понять. Варюш, ты умная, красивая, светлая и сильная девушка.
— Кирилл Владимирович?.. — Варя подняла на Кирилла Владимировича взгляд, пребывая в полной растерянности.
В глазах стояли слёзы, но Варя не плакала. Просто слушала его слова, которые сладким ядом растекались по венам и застывали там, заставляя отключаться руки, ноги и голову. Казалось, что всё происходит не с ней, а с какой-то другой девчонкой, не Варей Орловой, а другой — более влюбчивой и романтичной.
— Варь, ты замечательная, но… — Кирилл Владимирович грустно улыбнулся и поджал губы. — Ты моя ученица. Любимая ученица, Варя.
Варя поднялась со стула, спрятала в руках лицо и буркнула:
— Господи, какая же я дура!
— Ты плачешь? — обеспокоенно спросил Кощей: он не любил женских слёз.
— Нет, — Варя отняла руки от лица и снова обняла себя за плечи, ёжась от возникшего из ниоткуда холода. — Значит, вы знали и молчали?
— Я надеялся, что всё не зайдёт так далеко, извини, — Кощей потупил взгляд.
Ему действительно было неловко перед Варей.
— Неужели вы даже не расценивали меня не как ученицу? — слова слетали с Вариного языка сами собой, Варя знала, что потом ей будет за них очень и очень стыдно.
— Варь, ты умная, красивая, сильная, за-ме-ча-тель-ная девушка. А я старый, скучный, сломленный человек. Я не тот, кто тебе нужен.
— Почему же? — Варя попыталась улыбнуться. — Вы совсем не старый, а даже наоборот. Вы мудрее многих, вы многое видели и многому можете научить. Откуда вы моете знать, кто нужен мне?
— Ох, Варя-Варя, ты ещё совсем ребёнок. Ты не понимаешь, какую ошибку совершаешь. В моей жизни давно возникла пустота, и только школа смогла её хоть как-то заполнить. Я ищу смысл жизни, но каждый выходные провожу среди могил и мертвецов. Варя, — Кощей слез с парты и сделал неуверенный шаг к Варе, — пойми: я не тот, кто тебе нужен.
Варя сглотнула, подняла на Кощея глаза. Сухие, но полные адской боли. Варе казалось, что внутри неё только что лопнул стеклянный сосуд и острые осколки покрыли её изнутри. Казалось, что с неё заживо содрали одежду и кожу. Она чувствовала себя сломленной, маленькой и беззащитной. Словно бы зная, что она ощущает, Кощей одной рукой прижал Варю к себе. Одна рука его лежала на её голове, другой рукой он плавно поглаживал её по спине. Варя вдохнула его парфюм, уткнулась носом в грудь и тяжело задышала. Не плакала. Просто наслаждалась моментом, наверное, последним, когда она может вот так вот прижиматься к нему, чувствовать тепло его тела под своими пальцами, слышать биение его сердца и молчать.
Они стояли так долго — может, пять минут, может, минуту, а может что-то между. За окном громыхнула гроза. Варя вздрогнула, отпрянула от Кощея, заправила за уши волосы. Взяла рюкзак:
— Кирилл Владимирович, что будет на следующем дополнительном занятии и когда оно будет?
Кощей вздохнул. В тоне Вари, звонком и торопливом, ясно звучала плохо скрываемая обида и боль. Подошёл к столу, посмотрел на календарь:
— Давай ещё раз через пару недель встретимся. А то тут первое мая, девятое мая, мне вас ещё на шествие на девятое мая тащить… Ох, и морока же мне с вами, — Кощей наигранно нахмурился и потёр лоб.
— Это вам ещё повезло, что вы нас с седьмого класса взяли, а не с пятого, — едко ответила Варя, закинула рюкзак на одно плечо, прошла к концу кабинета, легонько стукнулась лбом в дверь, надеясь, что Кощей не заметил этого жеста отчаяния, открыла дверь, обернулась, сжимая ручку: — До свидания, Кирилл Владимирович!