— Моя бабушка обычно говорила: девушке хватит и полтора зернышка.
— Ловкие люди были наши предки, — глядя в тарелку, ответил Бечмырза, — тратили на девушку по полтора зернышка в день, зато потом какой калым за нее получали…
Бечмырза изнемогал от своей скованности. Он сторожил каждое свое движение. Мать часто ругала его: «Как ты ешь?! Будь аккуратным за столом!» А у него не получалось. То суп прольется, то масло к рукаву пристанет…
— Ты не торопишься? — спросил Бечмырза.
— Что, — улыбнулась Илюза, — слишком быстро ем?
— Да нет…
— А почему ты спрашиваешь?
— Можешь пожертвовать мне двадцать минут?
— А если минутой больше или меньше, ты не согласишься?
— Дома попросили купить отрез на платье. Двоюродная сестра замуж выходит… А я не знаю, какой ей нужен отрез. Ты не могла бы мне помочь? — с надеждой глянул он на Илюзу.
— Для такого дела нет никого лучше Фати. У нее, кстати, и знакомые есть в магазинах.
— Фати — это Фати, а Илюза — это Илюза. Купим то, что найдем в ближайшем магазине.
— Ладно, мне это не трудно.
Они вышли на улицу и неторопливо пошли по тротуару.
Яркое весеннее солнце сияло над миром.
Эта весна — весна Бечмырза. Она должна принести ему счастье. У каждого человека должна быть своя весна.
Бечмырза хотел, чтобы она шла рядом, в ногу с ним, но походка у нее была мелкой, и, как он ни пытался подладиться к ней, ничего у него не получалось. Он с малых лет был медлительным. Сколько ни ругали его за это, измениться он не смог… «Если двух людей не связывает одна мысль, ничто не заставит их идти в ногу», — то и дело сбиваясь с шага, размышлял Бечмырза. Он посмотрел на девушку: «Она не замечает меня и не хочет замечать».
— Илюза! — прогремел он, будто хотел разбудить ее. — Илюза!
Но девушка давно уже привыкла к его голосу, еще с первых занятий в институте. Странный был у них тогда преподаватель. Как сядет за стол, так и не встает до конца занятий. Все жалуется на головную боль. И говорит он тихо, едва слышно. Даже скрип стула заставлял его морщиться. И надо же было ему на первом же занятии первым вызвать Бечмырза. Парень начал так громко, что никто даже не понял вначале, что происходит. Будто штукатурка с потолка рухнула. Все так и застыли на месте, а девушка, сидевшая за передним столом, испуганна вскрикнула.
— Послушайте, — скривился преподаватель, — нельзя ли потише?
Бечмырза умолк было, но тут же снова заговорил, и снова раздались громоподобные раскаты его голоса.
— Не кричи, ради бога! — замахал руками преподаватель.
— Голос у меня такой, — смутился Бечмырза.
— Иди, — показал преподаватель в конец аудитории, — иди к последнему столу. Говори оттуда…
Бечмырза пошел назад, но говорить он начал на ходу. Преподаватель пробовал остановить его, но не тут-то было. Вначале Илюзе показалось, что Бечмырза издевается над преподавателем. Но потом, когда в аудитории громыхнул смех, она и сама расхохоталась. А преподаватель стучал и стучал карандашом по столу и наконец, не выдержав, тоже улыбнулся…
— Знаешь, чем бы кончилось такое дело, если бы мы жили в старые времена? — с решимостью отчаянья спросил Бечмырза.
— Какое дело? — удивленно остановилась Илюза.
— То самое, которое не дает мне спать по ночам, о котором я все время думаю.
— Не понимаю…
— Я не стал бы к тебе сватов посылать, я бы просто-напросто украл тебя.
— Бечмырза! — улыбнулась Илюза. — Откуда у тебя вдруг такие страшные желания?
— Не вдруг, — смутился Бечмырза, — не вдруг…
Он знал, что Илюза замечает его только на лекциях, когда все поглядывают на него с нетерпением, ждут, не начнет ли он снова спорить с преподавателем, задавать вопросы, которые всегда вызывают хохот в аудитории. Все так привыкли к этому, что даже серьезные вопросы Бечмырза встречались смехом.
Илюза искоса поглядывала на него — какой он неуклюжий!..
— Весна не для того только приходит, чтобы цветы и листья распускались, — сказал вдруг Бечмырза. — Она и счастье приносить умеет… Мне сердце тихо подсказало: пришла ко мне моя весна…
— Ого! — засмеялась Илюза. — Белыми стихами заговорил! Запиши скорей, а то забудешь!
— Слова мои лишь смех рождают…
— Я не шучу, — смеялась Илюза. — Ты поэт! Самый настоящий!