- Митя, у тебя там что, часы с кукушкой?
- Брегет, – хихикнул Митрофан.
- Вы все успели? А то мне нельзя далеко от мамы гулять. Мам, у тебя блузка расстегнута.
Покраснев, Анна соскользнула с колен Штольмана и застегнула пуговицы. Она внезапно вспомнила, что ни один её ультиматум с Яковом не срабатывал, всегда дело кончалось или объятиями, или его хмыканьем. Чинно усевшись на диван, она вложила ладонь в руку мужа:
- Яша, позволишь мне помочь? Я могу позвать того мясника.
Штольман ответил мягким пожатием, стянул с шеи полуразвязанный галстук.
- Его звали Авдеем Булатовым.
Во взгляде Анны отразилось удивление такой податливостью, и Яков улыбнулся.
- Верно ли, что это он убил тех мальчишек, зачем он это сделал и знает ли он Ольгу Зотову, которая обвинила его на рынке. Тебе удобнее побыть одной?
- Нет, нет, Яшенька, лучше останься. Вдруг действительно…
Она позвала дух Булатова. Подождала минуту, позвала еще раз и сжалась, когда парень откликнулся. Ощутив за спиной поддержку мужа, по очереди задала его вопросы. А затем вздохнула.
- Он ушел.
- Не напугал тебя?
- Нет, не переживай, он даже не говорил ничего. Только кивнул, когда я спросила про мальчишек, и помотал головой про Зотову, он ее не помнит. Почему убил, не сказал. Это тебе поможет, Яша?
Штольман поцеловал ее в щеку и помог встать.
- Очень, большое тебе спасибо. Признание духа подтверждает все косвенные улики, для меня этого достаточно. Пойдем спать, я вижу, у тебя глаза закрываются, а завтра расскажешь, в какое такое агентство ты собралась.
…
Штольман проснулся от того, что за палец его кто-то дернул. Повернув голову, Яков взглянул на жену, и рот его разъехался в улыбке. Ладони Анны были благонравно сложены под щекой, распущенные волосы щекотали ему шею, розовые губы звали к поцелую. Лицом Анна была похожа на ангела, нога ее при этом была закинута на бедро Якова, а нижняя рубашка после ерзаний съежилась в области талии. Штольман огладил взглядом кружевные панталончики, протянул было руку, но оглянулся на сына и вздохнул, а затем, осторожно высвободившись, спустил ноги с кровати.
- Брысь, – шепнул он.
Сидевший на подоконнике призрак помотал головой, показывая, что не уйдет, и Яков подошел к окну.
- Что-то случилось, Митя?
- Пап, тут этот Савелий приходил. Я не хотел маму будить, но я… я боюсь.
- Сюда? В спальню?
Мальчишка хмуро кивнул. Штольман сжал кулаки, представив, как испугалась бы Анна, спросонья узрев у постели призрак старика с кладбища.
- А тебя он заметил?
- Кажется, нет. Я снаружи сидел, за окном.
- Ступай, сынок, к бабушке. Побудь с ней, пока мы с мамой не разберемся с этим типом.
- А вы скоро разберетесь? – в голубых глазах мальчика была надежда.
- С бабушкой хорошо, но я хочу жить с вами…
Яков оперся руками о раму, будто заключая сына в объятия.
- Не знаю, малыш, – сказал он честно, – я постараюсь побыстрее. Я тоже буду скучать по тебе.
- Правда-правда?
Штольман с улыбкой кивнул.
- Проверяй иногда, как у нас дела, – он подал сыну ладонь и вздохнул, когда призрачный силуэт растаял в лунном свете.
Вернувшись в постель, Яков укрыл жену одеялом и увидел, как ресницы её задрожали. Талию его обвила теплая рука.
- Яша…
- Ммм?
- Обними меня, пожалуйста, – прошептала Анна, не открывая глаз.
- Мне страшно. Мне приснилось, что приходил этот старик.
Штольман притянул её к себе, крепко обнял и поцеловал в висок.
- Спи, счастье мое, я никому не дам тебя в обиду.
Беспардонность духов, приходящих к Анне в снах и видениях, давно беспокоила Якова, но он понятия не имел, как их отвадить. Призрак же старца Савелия откровенно пугал Анну и Митю, становясь настоящей проблемой.
Анна прижалась лицом к его плечу. Бедро её вновь легло на его, рука пробралась к сердцу. Успокоенная его мерным биением, Анна уснула. Яков уставился в потолок. Нужно было найти способ защитить семью.
…
На докладе градоначальнику Клейгельсу Штольман сообщил о поступившей наводке от молодой покупательницы с рынка, рассказал о смерти мясника Булатова и о подтвердившихся фактах – на брюках застреленного, отданных тем рыночной прачке, обнаружились следы крови и хурмы. Кровь легко объяснялась профессией, а вот следы оранжевых ягод доказывали вину мужчины.
- Он их ногами ел? – фыркнул городской глава.
- Хурму назадолго до смерти ел мальчик советника Гусинского, её даже в столице не так-то просто достать. А Булатов в любви к ягодам замечен не был, да и на Кузнечном их не продают. Кроме того, мясник менял фартуки уже два раза за ту неделю, хотя никто на рынке не подтверждает, что тот отличался любовью к чистоте. Так что Булатов в момент убийств мог быть в мясницком фартуке, который затем просто выкидывал, – рассказал следователь.
Клейгельс все равно не понял, и Якову пришлось пояснить: – Убийца детей вскрывал им…
- Не надо! – вскинулся высокопоставленный собеседник. – Достаточно, Яков Платонович. Значит, дело маньяка можно считать закрытым?
Штольман кивнул. Для руководства важно было именно это, а никуда не девшиеся подозрения по поводу Зотовой Яков собирался проверить сам.
- Похоже, что так, ведь изуверские убийства детей прекратились. Если будет еще одно…
- Типун вам на язык. Кстати, а какой у мясника мотив?
- Его, к сожалению, теперь восстановить сложно. Соседи по рынку описывают Булатова как крайне замкнутого молодого человека. Ни с кем не дружил, на контакт не шел, часто бормотал что-то себе под нос. Жил один во дворе напротив рынка, в свободное время бродил по городу, дворник подтвердил, что его не было дома в вечер второго убийства. Первый вечер он вспомнить не может. Комнату мясника обыскали, больше ничего подозрительного не нашли.
Клейгельс удовлетворенно сложил руки на объемистом животе.
- Благодарю, Яков Платонович. Можете быть свободны.
Откланявшись, Штольман вышел из приемной. В том, что именно Булатов убил мальчишек, он не сомневался. Но наводка Зотовой казалась надуманной, а её телодвижения на якобы случайной встрече, а затем на благотворительном вечере были крайне подозрительными. Кроме адреса, указанного Оленькой при снятии показаний, у сыщика ничего не было, и он отправился на Лиговку.
…
Почти подойдя к корпусу Мариинской больницы Анна вдруг обернулась. За спиной её стоял старик Прокопов – руки его были протянуты к её горлу, морщинистое лицо исказила отвратительная гримаса ярости.
- Ты, девка! – визгливо сказал он. – Я уничтожу тебя! Ты не сможешь от меня скрыться, я буду преследовать тебя до тех пор, пока ты не перестанешь осквернять землю своим присутствием!
Анна попятилась. Под ноги бросился бордюрный камень, и девушка с коротким вскриком упала на мягкий газон. Со ступенек к ней кинулся рыжеволосый мужчина лет тридцати. Склонившись, он подал руку и участливо спросил:
- Госпожа, вы не ушиблись?
- Нет… Нет, все в порядке, – Анна встала и отряхнула испачканные ладони.
- Вы как будто испуганы. На вас накричал тот старик?
Анна вздрогнула. Взглянула на все еще визжащего старца, перевела взгляд на круглолицего мужчину.
- Вы что, его… видите?
- Не вполне четко, – улыбнулся молодой человек.
- Подите прочь, любезный! – кинул он старику и тот, к удивлению Анны, послушался.
- Разрешите представиться, Денис Летягин. Позвольте, я провожу вас в корпус. Вы навещаете там кого-то?
- Я сестра милосердия. Анна Викторовна Штольман.
Удостоверившись, что Прокопов исчез из поля зрения, Летягин поцеловал девушке руку.
- Счастлив познакомиться, Анна Викторовна. А вы хорошо этого старика и таких, как он, видите? Я почти профан во всем этом. Когда вы заканчиваете? Я мог бы встретить вас и угостить в кафе, поговорить о видениях, я ведь первый раз встречаю кого-то, кто может, как я… – он взвихрил шевелюру растопыренной ладонью, будто не веря сам себе.