Выгнувшись, Анна потерлась попкой о твердый ствол.
- Тюремщик и сатрап. Ох... Яша... Скорее!
«Это кто из нас еще тиран», – Яков погрузил лицо в нежную шею, пробрался пальцами в шелковую расщелину, дотронулся до влажной сладости.
А затем рванул застежку брюк и содрал с пышных бедер панталоны.
…
- Одна поедешь? – с угрозой спросил он, распластав ладонь на крутом изгибе.
Анна вздрогнула всем телом, попыталась прижаться сильнее, но муж крепко держал ее за бедра, наказывая за строптивость. Жаркая сила заставила её сердце забиться чаще, затуманила разум и сделала невыносимой жажду. Яков коснулся влажных лепестков, скользнул неглубоко и тут же вышел, оставив Анну на острие желания.
Она застонала: – Яша, пожалуйста... Вернись...
Он ударил чреслами. Она тихо вскрикнула, запрокинула голову на его плечо. Скулу её обожгли лобзания.
- Одна? – прошептал он, вновь замирая, дразня и вынуждая подчиниться.
Не вынеся неподвижности, Анна вывернулась, подтолкнула мужа, уселась на него верхом и торжествующе взглянула через прикрытые ресницы.
- С тобой, – выдохнула она.
Предчувствуя пик наслаждения, опираясь на подставленные ладони, она закачалась в собственном ритме. А Яков любовался – так невыносимо прекрасна была его возлюбленная. В таком упоении она отдавалась ему и брала, что он лишь сжимал зубы, не смея помешать.
Он был на грани. А она счастлива. И никто уже не знал, кто здесь победитель.
- Яков, – шепнула она, покачиваясь уже медленнее и ощущая его готовность взорваться.
- Хочу, чтобы ты.
Он почти мгновенно подмял её под себя, зарычал, ударил, все-таки сдержавшись, и вскоре услышал вздох её удовольствия.
- Как же я тебя люблю...
…
Узнав у Захарова, что ту самую записку принесли дежурному в управлении, Яков вновь задумался. «Передайте Штольману, эта странная квартира его заинтересует». Послание мог отправить как полицейский информатор, так и обыватель, слышавший фамилию сыщика. Впрочем, как и злоумышленник.
- Алексей, оружие наготове. Идем, – сказал Штольман, спрыгивая с пролетки в крохотном переулке недалеко от Гороховой.
В пустынном дворе-колодце полицейские осмотрелись. Над мрачными стенами нависал прямоугольник хмурого неба, всполошенные вошедшими голуби недовольно закурлыкали и захлопали крыльями.
Мужчины вошли в парадную. Вдоль стен квадратом вилась широкая лестница с красивой чугунной оградой.
Задрав голову, молодой полицейский посчитал квартиры и шагнул на ступени:
- Нам на самый верх, пятый этаж.
На последнем пролете Штольман вдруг замер.
- Стой, – вытянул он руку, останавливая идущего впереди Захарова.
Ступеньки пролета по ошибке строителей были едва заметно наклонены к центру, а цвет чуть отличался от соседних.
- Пролили что-то, Яков Платоныч, – наклонился к камню Захаров и тут же выругался, теряя опору.
Нелепо взмахнув руками, он оттолкнулся от стены и заскользил к решетке. Кованое ограждение, выглядевшее таким надежным, вдруг легко подалось под весом полицейского и с грохотом упало вниз. Штольман успел схватить подчиненного за ногу, но дела это не меняло – зацепиться было не за что. Яков уже упал на лестницу, и если нижние ступеньки хоть как-то помогали держаться, то верхние, на которых он лежал грудью, были смазаны каким-то чрезвычайно скользким веществом. Штольман неумолимо скользил к провалу высотой в пять этажей.
- Отпустите, – глухо сказал Захаров, понимая, что утаскивает начальника в пропасть.
Яков раскачал юношу и мощным движением бросил к перилам четвертого этажа, сам полетев вниз.
…
Анна вздрогнула. Внезапная тяжесть легла на сердце, и девушка ринулась к окну, вглядываясь в серое небо и силуэты домов на дальней стороне канала.
- Яков! – вскрикнула она, ощущая невыносимую тревогу.
«Что мне делать? Где его искать? Я точно знаю, с ним случилось что-то очень плохое!»
Вспомнив, как может найти мужа, Анна секунду поколебалась, осмотрелась в поисках ненавистного старца и позвала:
- Митя! Митя, вернись домой! Ты очень нужен!
…
- Ой! – Митрофан завис между этажами и с ужасом уставился на увиденное.
- Пап, ты чего это! Па-па! – заорал он, кидаясь к отцу, стоявшему на лестнице.
Яков помотал головой. Он стоял недалеко от своего лежавшего на ступеньках тела и пока не понимал, на каком он свете.
- Ты почему не с бабушкой, Митя?
Закусив кулак, мальчишка на мгновение сжал веки, стараясь не расплакаться.
- Папа… Ну как же так… Нет, нет, нет!
Он попробовал толкнуть дух Штольмана к телу, и это как будто получилось.
- Иди, папочка, пожалуйста! Иди обратно, – размахивая призрачными ладошками, Митрофан подталкивал отца лечь на ступеньки.
Дух Якова сел на лестницу. Митя шмыгнул носом и сосредоточился. Вполне живой и при теле Штольман застонал, приподнял голову и встретил ошеломленный взгляд своего талантливого сына.
...
Яков поморгал. Провел ладонью по виску, зашипел от боли. Взглянул на сорванную о чугунную решетку кожу на пальцах. Вспомнил, как стоял на лестнице.
- Митя, я что, был духом?
Митрофан бросился к нему на грудь и, захлебываясь словами, пересказал все, чему стал свидетелем.
- Спасибо, сынок, – обнял его Штольман.
- Ты настоящий волшебник. У меня к тебе просьба, ради маминого спокойствия…
Гордый своим достижением и похвалой, призрак торжественно кивнул.
- Ничего ей не говорить. Конечно, пап! – он взвизгнул и взмыл на пятый этаж.
- Йо-хо-хо! Я умею возвращать духов!!!
…
Изрядно перепуганная Анна, увидев Штольмана целым и почти невредимым, тоже сперва бросилась ему на грудь, а затем захлопотала вокруг пострадавшей головы.
- Что я тебе говорила, Яков! Никогда меня не слушаешь! Где у тебя еще болит? – она ощупала солидную шишку над виском мужа, утерла капли крови на расцарапанном лбу.
- Ты что, упал? Откуда?
- Вон оттуда, вон оттуда! – заплясал в воздухе Митя, показывая пролет без ограждения.
Анна побледнела.
- Яша! Это же два этажа! У тебя же может быть сотрясение мозга!
Митрофан хихикнул.
- А папа умеет летать!
Петр Иванович проглотил просившееся на язык замечание про наличие мозга у Штольмана, сверзившегося с такой высоты и оставшегося при рассудке.
- Яков Платонович, как вы это сделали?
- С трудом, – пробормотал сыщик.
- Ты без сознания был?
- Алексей Васильевич, – Анна повернулась к молодому полицейскому, который только что привел городовых. – Яков Платонович был без сознания?
- Так точно, Анна Викторовна. Господин Штольман меня спас, и я упал не вниз, – Захаров с опаской глянул в проем, – а вон туда, на площадку четвертого этажа.
- Синяк заработал, ничего страшного. Потом к Яков Платонычу побежал. Он, я так понял, здесь как-то за балясины зацепился, почти перебрался, но с перил упал на ступеньки и тут головой стукнулся. Когда я его звал, он не откликался, поэтому я отправился за подмогой.
- Помогите, пожалуйста, моему мужу, мы едем в Мариинскую больницу, – обратилась Анна к городовым.
Штольман выставил вперед ладонь, отказываясь от помощи. Служивые все поняли и отступили.
- Господа, раздобудьте у дворника песок и оградительную ленту. Захаров, сходи уже в ту квартиру на пятом этаже, – Яков ровно поднялся, не показывая боли.
- Хотя я уверен, что там давно уже никто не живет.
А жене он шепнул: – Анечка, все в порядке. Ни в какую больницу я не поеду. Это просто ушиб.
- Яша! – Анна всплеснула руками. – Дядя, хоть ты ему скажи!
Миронов хмыкнул.
- Аннет, мне тоже кажется, что нет повода для больницы. Ты немного переволновалась, это понятно в твоем состоянии.
Она топнула ногой.
- Митя, что тут было, когда ты нашел папу?
- Он стоял на ступеньках, – хихикнул Митрофан, все еще пребывая в диком восторге от своих новых способностей.