Щеки её коснулась теплая рука, а голос мужа внезапно охрип.
- Прости, если так.
Анна вздрогнула и проснулась. Темный силуэт под окном повернулся к ней спиной, сделал шаг с газона. Тут же забыв свой сон, Анна рванула фрамугу и крикнула: – Яша!
Штольман обернулся, лицо его озарила улыбка. Тихих слов Анна не услышала, но по губам угадала:
- Сладких снов, Аня.
Она послала ему воздушный поцелуй. Муж шепнул что-то кружившему рядом Митрофану, раскрыл саквояж и через пару секунд на подоконник прилетел бумажный сверток. Развернув пергамент, Анна улыбнулась – крохотные, покрытые шоколадом буше чуть расплылись от тепла, но пахли божественно.
- Папа чуть не забыл тебе отдать, – появившийся вслед за сюрпризом Митя кувыркнулся в воздухе, – это я ему сказал, что ты такие любишь! До завтра, мамочка, сладких тебе снов!
…
С утра из-за вызова на громкое убийство Яков не смог заехать к Анне. Семен Трофимов, сам бывший полицейский, нашел Штольмана уже у пролетки, и тот коротко обрисовал обязанности, заинтересовав расследованием в агентстве Летягина. Трофимов подумал и согласился – в последние дни новых заказов у него не было.
- Семен, охраняй мою жену, у нее… – Яков попытался подобрать слова.
- Шило в одном месте, – ухмыльнулся Трофимов. – Все, молчу и уважаю работодателя, но я помню, как вы до венчания жили на Гутуевском.
- Поезжай прямо сейчас в больницу, передай Анне, что я заеду, как освобожусь.
Семен кивнул.
- Так точно, господин Штольман.
…
Узнав, что Яков не приедет, а Трофимов готов ее сопровождать, Анна расплылась в улыбке. По мужу она скучала, но тут было другое – доктор не отпускал её домой одну, а Штольман сам бы настоял на следующем дне в больнице. С новым же телохранителем можно было и слукавить. Так и получилось. Благополучно вырвавшись из опостылевших всего за день стен, Анна направилась в агентство Летягина, где быстро разобралась с духом исчезнувшего со службы инженера путей сообщения.
- Он ногу подвернул на обходе, а затем его ограбили и убили лихие люди, проезжавшие мимо. Тело бросили далеко от железной дороги, так как некоторое время везли с собой в телеге. Поеду сейчас, – решительно сказала Анна.
- Я найду его тело, а затем расскажу родственникам. Вы ведь не против, Денис Вениаминович?
Летягин широко улыбнулся и согласно кивнул.
- Анна Викторовна, можно вас на пару слов, – Семен вежливо открыл дверь из комнаты, где Анна беседовала с Денисом.
За дверью Трофимов был категоричен:
- Анна Викторовна, мы поедем куда-либо только с санкции Штольмана.
- Санкции? – мило улыбнулась Анна.
- Яков Платонович все узнает вечером. Я от мужа ничего скрывать не собираюсь, но сейчас меня ждет дело.
Трофимов про себя чертыхнулся и понял, по какому тонкому льду постоянно ходил его старый приятель. Гораздо мягче он предложил:
- Давайте ему просто скажем.
…
После выезда на место преступления, оказавшегося вполне рядовым, Яков встретился с Петром Мироновым. Дядюшка Анны согласился помочь, не раздумывая. Вместе они подъехали к медицинскому флигелю управления, где Яков попросил родственника и Митю обождать.
Штольман зашел в комнату флигеля, где стояла пустая кушетка, глубоко вздохнул. Прислонился спиной к стене. Закусил зубами скрученный в жгут носовой платок. И твердо произнес про себя: «Я собираюсь уничтожить дух Прокопова».
..
В коридоре агентства Анна охнула и села на стул, обхватив руками закружившуюся голову.
..
Очнулся Яков вновь на полу. С трудом встав и опершись о тумбу, следователь взглянул на себя в зеркало и понял, что в таком виде ему врач инъекцию делать не будет.
«Того гляди, меня самого в больницу отправят, и опять Аня разволнуется».
Пришлось потратить время на то, чтобы восстановить дыхание, вернуть дрожащим рукам твердость, а лицу – хоть какое-то подобие цвета.
Когда Ярцев ввел морфий и удалился в прозекторскую, Миронов сказал:
- Яков Платонович, если что-то пойдет не так, прошу завещать мне вашего призрака. Очень мне понравилось, как он тапочки приносит и в записках «деда» пишет.
- Не надо меня по наследству, деда! Ничего же не случится! – возопил Митрофан. – Пап, скажи ему!
Успокоив перепуганного сынишку, Яков откинулся на подушку и уставился в потолок. Он и сам не знал, получится ли то, что он задумал, но сдаваться не собирался. Тем или иным способом Штольману нужно было встретиться с духом Савелия Прокопова, и если наркоз не поможет, придется найти способ эффективнее.
…
- Пап… Пап… Ну папа же! – утомившийся в ожидании Митрофан теребил отца за одежду.
- Ты будешь появляться? Выходи же, папа!
Петр Иванович, читавший газету, ничего этого не слышал. Он уже прочитал медицинский справочник, нашел у себя катар верхних дыхательных путей и серьезно обсудил его с Ярцевым.
- Уважаемый Владимир Семенович, как наш пациент? – за статьей об убийстве иностранного гостя Миронов вспомнил о своей миссии.
Тот пожал плечами. Проверил у Штольмана пульс, с сомнением взглянул на едва заметно бившуюся жилку на шее.
- Жив. Думаю, он сейчас видит очень странные сны. Петр Иванович, могли бы вы удовлетворить любопытство старого затворника, мне крайне интересно, как ваша племянница смогла изменить этого прожжённого холостяка? Предлагаю выкурить по сигаре.
От такого предложения Миронов не смог отказаться, несмотря на катар.
Штольману ничего не снилось. Он вообще не понял, как это произошло, но вот только что он лежал на спине, а сейчас видел себя сверху. Найдя взглядом сына, он пробормотал:
- Митя, ты меня видишь?
...
- Его тут нет, – расстроенно сказал Митрофан, облетев все кладбище. – И Василия тоже.
Яков привычным жестом потер щеку.
- Не переживай, Митя. Найдём, не в этот раз, так в следующий. В полицейской работе ожиданий и поисков гораздо больше, чем погонь и перестрелок.
- Он был, точно, я же издалека видел. Просто вы долго ехали... – вздохнул мальчишка.
Для проверки, на месте ли Прокопов, Яков заранее отправил туда сына, наказав действовать с максимальной осторожностью. Штольман с Петром Ивановичем добрались до кладбища на пролетке, и сейчас Миронов делал вид, что интересуется старыми могилами.
- Пап, давай я еще раз везде посмотрю... Ты куда?
Дядюшка Анны знал, что над ухом у него никто не закричит, поэтому стоически воспринял спланировавший к лицу кленовый лист с процарапанным «Ой, все!»
...
В управлении дежурный подсказал, что следователя видели у медицинского флигеля, и Анна с Трофимовым направились во двор. В прозекторской над трупом возился человек в белом халате. Анна представилась. Пожилой мужчина назвался, а затем продолжил вскрытие, на мгновение скосив взгляд на закрытую дверь. Анна однажды слышала от Якова, что означает такое непроизвольное движение глаз, поэтому тотчас же спросила:
- Господин Штольман там? Могу я войти?
Пожав плечами, Ярцев протянул руку знакомому ему Трофимову.
Анна вошла в темную комнату, отдернула с окна занавеску, увидела лежащего на диванчике мужа и кинулась к нему, чувствуя неладное.
- Яков! – Анна потрясла его за плечо. – Яша, что с тобой?
- Господин Ярцев, что с моим мужем, почему он так крепко спит? – крикнула она в прозекторскую.
Владимир Семенович пощелкал пальцами, будто подыскивая ответ. Семен ухмыльнулся – он знал, что Ярцева расколоть было практически невозможно, а в том, что Штольман знал, что делал, Трофимов не сомневался.
Анна сама померяла пульс Якова, убедилась, что он замедленный. Ощутила, как подгибаются ноги, а сердце колотится где-то у горла. Села на диван и попыталась сосредоточиться.
«Полицейский врач спокоен. Якову я вчера говорила про морфий, показывала ту женщину. И где Митрофан?»
- Яков, проснись!
Оглушенная пришедшей в голову догадкой, Анна закрыла глаза.