- Дух…
Сглотнула и произнесла: – Яков Штольман. Митя. Придите ко мне.
Дух Штольмана помимо собственной воли появился за спиной Анны. Почувствовав знакомый холодок, она медленно обернулась, но увидела только сына.
- Митя, что с папой?
- Спит, – хихикнул успевший помочь отцу мальчишка.
...
Через пять минут Яков все еще не просыпался, несмотря на все усилия Анны. Слабый его пульс будто бы стал еще слабее.
- Владимир Семенович! Пожалуйста, скорее! – позвала Анна с паникой в голосе, откладывая ватку с нашатырем.
Когда Ярцев появился, Анна спросила: – Сколько вы ему ввели? Когда он должен очнуться?
Взглянув на брегет, врач хмыкнул: – Уже должен. Отойдите, госпожа Штольман, я тут понял, как его разбудить.
Он наклонился к уху следователя и тихо сказал: – Анна Викторовна в опасности.
Яков открыл глаза.
…
На дворе перед флигелем Трофимов и Ярцев переглянулись. Доктор вытащил из нагрудного кармана сигару, Семен сунул в рот травинку.
- Нда...
- Попал Платоныч...
Мужчины припомнили свои объяснения с женщинами и вздохнули.
А в маленькой комнатке на следователя Штольмана, ошеломленно моргавшего ресницами, кричала его молодая жена.
- Ты! Ты знал, как я к этому отношусь! Тебе плевать на мои чувства! Яков, ты принял убойную дозу наркотика! А если бы ты не проснулся, ты подумал? Я чуть от страха не умерла!
- Аня... – начал было Яков, продираясь сквозь туман в голове.
- Молчи! Ты постоянно мне врешь! Сын на тебя смотрит! Вообще знать тебя не желаю, Яков Штольман! И дома меня не жди!
Анна развернулась и вышла из комнаты. Дверь громко хлопнула.
Взглянув на растерянного отца, Митрофан залез к нему на колени.
- Когда пойдем мириться?
====== Глава 14. Болото ======
Выйдя на улицу, Оленька пнула оставленную на тротуаре бутылку так, что та разбилась о чугунный столбик. Едва ли не первый раз в жизни на лице мужчины, которого выбрала Зотова, было ясно написано: «Вот вас мне ещё не хватало». Именно так отреагировал Штольман на появление девушки, а ведь ей пришлось пару часов караулить его на Пантелеймоновской, а главное – нарушить своё же правило не светиться в полиции.
Дворник громко заругался, а Яков проводил Зотову хмурым взглядом. Штольман мог бы арестовать её и допросить, но никаких доказательств злого умысла привести не мог. Да и не до Оленьки было следователю, когда жена сбежала неизвестно куда. Он отщелкнул крышку брегета – с отъезда Анны прошло ещё десять минут.
- Митя, проверь.
Яков уже третий раз посылал сына за Анной, и не мог понять, куда же она направляется. Даже то, что жену сопровождал Семен, беспокойство унять не помогало. Оно же и разогнало наркотик в крови, хотя мышцами Штольман владел еще плохо.
Вернулся Митрофан насупившийся.
- Мама отворачивается, – буркнул он. – Не хочет со мной разговаривать. Пап, что нам делать?
- Работать, – не менее мрачно ответил Штольман.
В кабинете он перелистал новые папки с делами о несчастных случаях, на сей раз полученные с окрестных волостей. В Выборге произошло три таких происшествия за полгода, в Павловске – два, в Гатчине – четыре.
Через пять минут Митя без просьбы исчез и вновь появился, приплясывая.
- Дядя Семен сказал маме, что до Царского Села можно доехать на поезде, а она – что поедут в экипаже! Это же значит, что они...
- Едем, – Штольман сам был рад, что можно не сидеть на месте.
Он взял подходящие дела, велел Захарову найти пролетку и неверным шагом направился в холл управления.
- Я в Гатчину, – сообщил он дежурному. Затем подумал и добавил: – Сегодня уже не вернусь.
…
У перегона железной дороги Царское Село – Павловск Анна дернула Трофимова за рукав.
- Семен Сергеич, давайте здесь остановимся.
Дух погибшего Антипа Чернецова подплыл к рельсам и ткнул рукой в булыжник.
- Вот здесь я ногу подвернул. Потом поковылял на дорогу. А тут они…
Печально вздохнув, Антип махнул рукой в направлении захода солнца.
- Они меня на телегу бросили и через Царское Село вон туда направились. Я еще слышал, как они про старую Катлинскую дорогу говорили.
- Туда, – решительно сказала Анна, показывая на запад.
Через четверть часа поездки сперва по мощеному Софийскому бульвару, а затем по красивейшей Парковой, откуда был виден Екатерининский дворец, лошадь вывезла спутников из Царского Села и пошла по тряской дороге, вздымая тучи пыли.
«Прости, мамочка!!!» – подлетел к Анне листок бумаги. Сам Митрофан к пролетке не приближался – в предыдущий раз мама его демонстративно не заметила, сделав вид, что говорит с Семеном.
Анна уже раскаивалась в грубости, но подзывать сына не хотела. Слишком сильно она сердилась на Штольмана, и хотя понимала, что малыш ни в чем не виноват, знала, что тот сразу начнет просить и за папу.
«Негодяй! Сына прислал извиняться, сам очень занят? Не буду отвечать!»
Взглянув на парящего невдалеке призрака, она едав не притянула его к себе, чтобы поцеловать, но расстроенный малыш исчез. Анна вздохнула.
«Теперь я виновата оказалась. Вот как так вышло?»
Пролетка миновала деревушку из трех домов. Из последнего выскочил подросток и уставился на седоков, проводив их взглядом.
- Куда, Анна Викторовна? – спросил Семен на развилке.
Рядом с Антипом возник ещё один дух. Хорошо одетый молодой человек в цилиндре указал на видневшийся впереди перелесок.
- Вас что, тоже здесь убили? – всплеснула Анна руками.
Дух кивнул и поплыл рядом с Антипом, указывая путь. Проезжая дорога кончилась. Анна выскочила из пролетки и побежала по тропинке, вьющейся среди чахлых березок. Привязав лошадь к низкому кусту, Трофимов направился следом.
Через первую кочку Анна перепрыгнула, через вторую перешагнула, у третьей на секунду задумалась.
- Анна Викторовна, я знаю такие места. Там впереди болото, – попытался воззвать к здравому смыслу Семен.
- Правильно я понял, что у нас уже два трупа? Рекомендую убраться отсюда и вернуться с полицией.
- Анна Викторовна!
Анна схватила валявшуюся на земле палку и уперлась ею в траву, приготовившись перепрыгнуть влажную грязь.
…
Через несколько минут Трофимов, не отводивший глаз от Анны и уже дважды вытаскивавший её из обманчивого мха, твердо сказал:
- Анна Викторовна, поворачиваем. Тут легко можно утонуть, и никто не узнает. Кроме Штольмана. Он меня самолично из трясины достанет и распнет.
Анна вскрикнула, показывая под куст. Всмотревшись, Семен почесал затылок под кепкой – из грязной тины торчала чья-то рука. Трофимов обвел взглядом простиравшееся перед ними болото и заметил еще одну кочку, подозрительно напоминавшую чье-то колено.
- Эй, крепыш, – раздалось сзади ленивое.
- Канай сюда. И бабу свою прихвати.
Обернувшись, охранник скрипнул зубами – на сухих кочках позади него и Анны стояли три мужика, один из которых держал в руке нож. А впереди было только болото.
...
В полицейском участке Гатчины Штольман уже начал расспрашивать унтер-офицера по делу с несчастным случаем, как в участок влетел Митрофан.
- Пап! Там дядьки! Они маму схватили и в какой-то дом запихали, и дядю Семена тоже! У него рука перебита и он связан, а мама напуганная!
Яков изменился в лице.
- Где именно?
- Что? – переспросил унтер, но следователь без церемоний отвернулся от него и вышел на двор.
- Митя, где они?
Призрак шмыгнул носом.
- Я не знаю названия. Могу туда же вернуться, к маме.
- Захаров, собирай здесь всех свободных! – крикнул Штольман подчиненному и сосредоточился, продумывая.
- Запоминай, сынок.
...
Трофимов сплюнул кровь на пол и потер спутанными за спиной запястьями. На болоте Семен успел выстрелом вывести из строя одного бандита и почти достал второго, когда мужик в зеленой косоворотке попросту заехал ему дрыном по правому локтю. Револьвер у охранника тут же отобрали, заодно дав по зубам.