До избы пленники дошли пешком, подпинываемые похабными окриками. Там Анну утащили в чистую комнату, а Трофимова бросили в сенях.
Минуту назад Семену пришла в голову мысль, что он сошел с ума – руки его за спиной стали дергаться сами по себе. Кто-то невидимый сзади резал веревку. Когда запястья освободились, Трофимов припомнил дошедшие до него слухи о «сыскарике», появившемся в отделе вместе со Штольманом, а затем узрел перед собой листок бумаги со словом «Жди», подписанный давним коротким прозвищем Платоныча. Семен ухмыльнулся. Он убрал за себя обрывки веревки и непроизвольно скривился от боли.
- Петюх, не бей его больше, – басовито распорядился вошедший грузный мужчина, выглядевший постарше зеленой косоворотки.
- Когда с дамочкой разберемся, пойдешь с этим перетаскивать жмуриков. Ну и его потом туда же.
- Почему я? – заныл косоворотка.
Грузный резко обернулся.
- Потому что это ты, мудень, их в болото укладывал. Лень было подальше зайти? Вот и доделывай, пока сам не лег. Разумеешь?
Виновный в неаккуратном утоплении жертв Петюха угрюмо кивнул, но тут же поинтересовался:
- Бабу-то можно? Чай для этого и привели…
- Тебе? Бабу? – грузный бандит заглянул в комнату, расплылся в сальной улыбочке и решил: – Слишком для тебя хороша. Сперва пусть Гудь оприходует, потом я. До тебя и очередь не дойдет, я уж расстараюсь. Сотрется баба.
Он громко захохотал.
Анна вздрогнула и закрыла глаза.
«Гудь… Боже… Опять я попала в историю. Опять Яков будет сердиться, но меня обязательно вытащит. Ой, нет, я не должна на него рассчитывать», – вспомнив, что обижена на мужа, она решительно мотнула головой и тихо позвала:
- Митя… Митюша…
Тут же появившийся призрак кинулся ей на шею.
- Мамочка, ты больше не сердишься! Я тебе помогу, не волнуйся, сейчас все сделаю! Ты главное, не переживай! – он мгновенно исчез, и Анна не успела ничего сказать.
«Яков на службе сейчас, он далеко, а Митенька сразу прибежал. Малыш мой верный. Хоть бы догадался полицию позвать, их тут слишком много для мальчугана», – погруженная в переживания, что попала в беду и подвела Семена, Анна не обратила внимания, что Митрофан явился не из воздуха, как обычно, а прокрался из-за двери.
«Сама выберусь. С помощью Мити, конечно. И тоже ему скажу, чтобы папе ничего не говорил», – подумала Анна.
«Ох, нет, так не надо. Ладно, потом разберусь… Через окно тут можно убежать?»
Но за окном стоял один из бандитов.
«Потерплю. Не будет же он стоять там вечно. Только бы с крохой моим ничего не случилось!»
В сенях, дождавшись, пока мужик в косоворотке отвлечется, Митя подбросил Семену следующую записку. Тот еле слышно пробормотал: – От Царского Села на юго-запад, деревня в три дома в конце старой Катлинской дороги. Дом с флюгером.
Когда листок упорхнул, а в левую ладонь Семена лег револьвер, на лице бывшего полицейского не отразилось ничего. Он был готов к схватке.
…
Сообщив отцу место, где засели бандиты, Митя затараторил:
- Пап, надо быстрее! Там один сказал, что надо подождать Гудя, он маму…
Призрак вдруг запнулся.
- Он маму первым опри… Папа, я не могу это сказать!
Штольман сжал кулаки. Экипаж, в котором сидели Яков и трое сотрудников отделения полиции Гатчины, мчался, будто влекомый ангелами апокалипсиса. На козлах сидел Захаров, и он знал, что главная цель – освободить Анну. За экипажем следовала пролетка со второй группой городовых.
- Берем некого Гудя. Есть основания подозревать, что это Гордей Гудилин, – сообщил Штольман полицейским.
- Привлекался два года назад, обвинение не было доказано, Гудя отпустили. Уже полгода, как его снова ищут, но до сих пор было неизвестно, где он прячется. Сейчас у него в руках двое заложников, в банде как минимум пятеро. План захвата… – и Яков обрисовал гатчинским, что нужно делать.
...
За дверью вновь захохотали – Анна узнала отвратительный бас грузного. Голос второго мужчины был незнаком, но начальственен, и Анна с ужасом поняла, что приехал тот самый Гудь. Она кинулась к окну, распахнула его, сунула ногу наружу, но тут же была схвачена за лодыжку влажной рукой.
- Дура, не балуй, – подпихнул ее обратно мужик лет сорока.
- А то Гудь рассердится и нам сперва отдаст. Лучше будь с ним ласкова, тогда он тебя при себе оставит, а нам уж так, облизнуться. Или на разок.
Дрожа от ярости, Анна залезла обратно. Мужик вдруг поперхнулся и упал. Из шеи его торчал нож.
Рослый полицейский в мундире городового второго оклада приложил палец к губам, подошел к окну и легко вынул девушку наружу.
- Бегите направо, барышня, – шепнул он, – там вас ждут.
А сам влез в дом и вытащил из-за пазухи револьвер.
Пожилой урядник принял её в экипаже и не позволил высовываться. В доме началась перестрелка, и уже через несколько минут в кабинку забрался Семен – живой и веселый.
- Анна Викторовна, у вас все в порядке? Гатчинские взяли этого Гудя и его банду. Оказывается, они уже полгода в этом болоте своих жертв топили. Так что вам благодарность от полиции. Можем ехать.
Анна глянула из окошка, но увидела только, как последнего бандита заталкивают в экипаж.
«Якова нет. Показалось? Да и как он бы тут появился», – она грустно уселась на скамью.
- Поехали, Семен Сергеич. Домой я не хочу. Проводите меня, пожалуйста, в «Асторию».
- Нет, Анна Викторовна, поздно уже. Давайте я вас в «Царьградскую» отвезу, там переночуете. Говорят, там останавливаются все богатые люди, которые хотят попасть на прием к императору. И зовите меня, пожалуйста, по имени.
Анна кивнула.
- Вы поужинаете со мной, Семен?
- Разумеется, Анна Викторовна. Я заночую там же, сниму номер попроще, – сказал Трофимов, вышел из кабинки, уселся на козлы и показал Штольману большой палец. Стрелять, как и править, Семен мог и одной рукой.
…
В гостиничном номере Анна смогла спокойно подумать.
«Яша не перестанет искать Прокопова. На следующий раз он вколет большую дозу и... Боже, Яшенька...»
- Бабушка Геля! – взмолилась она. – Помоги, скажи, как мне его уберечь?
Появившаяся на её зов Ангелина мягко покачала головой.
- Аннушка, я не знаю этого. Могу сказать, что вы всегда будете вместе – долго ли, коротко ли, но рядом. Этого уже ничто не изменит. А вот будете ли вы радостью друг для друга или источником бед и обид, зависит только от вас. Думай, внученька. Тебе выбирать.
Анна уткнулась лбом в оконное стекло.
«Выбирать! Из чего? Слушаться мужа и стать своей бледной тенью? Делать, что хочется, и превратить Якова в неврастеника? Позволить Штольману защищать меня, как безвольную куклу, и смотреть, как он теряет здоровье или даже жизнь?»
Внезапно ей захотелось спать. Она забралась на высокую постель, взбила подушку и расплылась в улыбке, завидев на тумбочке виноградную гроздь в форме сердца.
- Митенька, спасибо! – шепнула она.
- Ты сегодня спас и меня, и дядю Семена. Ты просто герой. Иди ко мне, мой хороший, я соскучилась.
Мальчишка тут же вылез из-за занавески и сделал радостный кульбит.
- Ма-ма, я те-бя люб-лю! – заорал он на всю гостиницу.
«И я» – Штольман в соседнем номере прожигал взглядом смежную стену, но к жене не торопился.
====== Глава 15. Масло ======
Анне снился Штольман. С мрачным выражением лица он смотрел на нее, не отрываясь, и в серых глазах был упрек. Спала Анна недолго, а когда проснулась, у постели ее сидел не муж, а грустный Митрофан.
- Митенька, что случилось?
- Ма-ам… – протянул мальчишка.
Он погладил над маминым животом одеяло, сделал из него домик повыше, забрался туда и из-под одеяла пробормотал, запинаясь:
- А если бы тот Гудь… ну… вдруг бы мы с… мы с полицией не успели? Этот крошка в твоем животике…