Прекрасно понимая, какой клятвы хочет любимая, Яков поймал ее в объятия и уселся на широкую кровать. Погрузил лицо в нежную шею, прикусил губами сладкую кожу, смял ладонью грудь. Тут же опомнился, но недовольно заворчал, когда Анна попыталась высвободиться.
- Не пущу. Сердись тут.
В горячих руках мужа гневаться на него было совершенно невозможно. Анну окутало такое тепло, что она на несколько минут позволила себе забыть о Прокопове, и только понежившись, вновь смогла собраться.
- Яшенька, пожалуйста, не ходи за ним. Ты можешь не проснуться. Ты можешь умереть из-за передозировки. Ты можешь, наконец, привыкнуть к этому зелью. Я не позволю тебе, Яков. Не такой ценой, не угрозой твоему здоровью!
- Любой, – глухо сказал Штольман.
- Ох, ну какой же ты упрямый! – она попробовала снять с себя его руки.
- А можешь сказать, что ты собирался сделать с этим Савелием? Поговорить по-мужски? Думаешь, он тебя послушает?
- Я собираюсь его уничтожить. Милая, не вертись, а то я отвлекаюсь, – он опрокинул ее на постель и накрыл собственным телом.
Поймал и пригвоздил к кровати одну ее руку, вторую. Анна, хихикая, поцеловала его в короткие вихры и сдалась. Яков удовлетворенно вздохнул, а затем рассказал о визите в часовню на Смоленском кладбище.
С открытым ртом выслушав рассказ, Анна недоверчиво переспросила:
- Кого ты там видел?
- Ар-ха-хангела! – веселый Митрофан, появившийся через открытую форточку, что-то подправил на головках гостиничных цветов и подвинул вазу подальше от края.
- Он добрый! И меня почти не ругал, ну разве что чуть-чуть. Ой, вы опять? Исчезаю…
Штольман взглянул на себя и Анну со стороны. Жена лежала в его объятиях, на нежном лице ее проступил румянец от застигнутой сыном позы, но глаза улыбались. А рука Якова была уже не на талии Анны, как мгновение назад, а гораздо ниже.
«Как так выходит? Хотел же просто поговорить».
Он поцеловал любимую в щеку и откатился на постели, уставившись в беленый потолок.
«Буду искать следы невиданных зверей. Вон там жираф».
Анна же, потрясенная встречей мужа с Михаилом, внезапно вскочила с кровати.
- Ну и ну, Яков! К тебе сошел… да я даже произнести такое не могу. Хорошо, я поняла, ты не отступишься. Но как ты будешь искать Прокопова? Заснешь под наркозом и твой дух будет искать его по городу? А если не найдет – на следующий день все заново? Так нельзя. А как можно? – Анна что-то неслышно забормотала, из чего Штольман расслышал только: – Радостью друг для… Радостью…
- Можно я тебе помогу? Вот так, например, – она присела рядом и поделилась пришедшей в голову идеей.
- Ты хочешь, чтобы мы поймали его вместе?
Анна серьезно кивнула.
Он шепнул: – А слушать меня будешь?
Широкая улыбка на лице жены была ему ответом. Яков нашел ее зовущие губы и целовал так самозабвенно, что не заметил, как в номер влетел Митрофан. Услышав пыхтение, Штольман покосился на сына, смиренно вздохнул и сказал:
- Хорошо. Вместе.
Яков потянул за свисавший над кроватью шнурок светильника и выключил свет.
- Сейчас давай спать.
В слабых отсветах серого вечера Анна понаблюдала, как муж раздевается спиной к ней. Увидела его резковатые движения и как тщательно он укрылся одеялом. Забралась на постель, легла рядом, положила ладонь на широкую грудь и тихо пробормотала:
- Яша, ты спасаешь меня так часто, что я не знаю, как тебя благодарить. Пожалуйста, в следующий раз, как я буду готова сделать что-то… странное, просто запри меня.
- Обязательно. Запереть тебя в спальне было моей мечтой уже лет шесть, – он поцеловал ее ладонь.
Анна перебрала в памяти давние затонские события.
- Это когда я осталась на ночь у сумасшедшей баронессы? Где ты еще меня из горящего сарая вытащил?
- М-м-м…
Задумавшись, Анна забралась под второе одеяло.
- Когда ты ревновал меня к молодому криптографу, вроде его Павлом звали? Или когда я пошла искать Мореля?
Штольман ухмыльнулся.
- Вспоминай, Анечка, вспоминай. Можешь начать с детства. На годик домашнего ареста наберется.
- Да ну тебя! – Анна отвернулась на другой бок, и Яков тут же повернулся следом, ухватил, вжал в себя, оставив меж ними одеяло.
- Расскажи какую-нибудь историю про непослушную Аннушку. Только не ерзай, умоляю.
- Тебе правда интересно?
- Конечно. Будет что детям рассказывать.
«Детям». Анна растаяла.
- Сейчас припомню... Вот – мне лет десять было, я прочитала книжку про индейцев и с Кириком, сыном кухарки, отправилась в лес.
- Всегда знал, что ты хулиганила с мальчишками, – поцеловал ее в шею муж.
- Мы стащили из кухни ножи и печенье. Погуляли, малины наелись, потом на поляне сделали мишень и тренировались в меткости, но один нож отскочил и порезал Кирику щеку. У него еще шрам остался, он потом им очень гордился.
- А ты?
- А я… Я поцарапалась. Платье порвала в кустах, огромная была дырка. И комары нас заели, так что вернулись мы грязные, в крови и все распухшие от укусов.
- Марья Тимофеевна была рада?
Анна сонно пробормотала: – Она у тети Липы была. А папа сказал…
Что сказал Виктор Иванович на неподобающее поведение доченьки, Яков так и не узнал. Анна заснула.
«Счастье мое», – Штольман невесомо прикоснулся губами к её волосам.
«Сердись на меня, ругайся. Даже убегай. Я всегда верну тебя и буду любить так, что ты забудешь о приключениях».
Он улыбнулся своим мыслям.
«Ненадолго. Придется после мальчика еще над девочкой… поработать. Интересно, двое детей остановят Аню в стремлении помочь всем духам?»
…
Проснулся Яков от писка Митрофана и бьющих в глаза солнечных лучей. Окна номера были открыты настежь, чистейший утренний воздух был напоен запахами цветов.
- Мама, просыпайся, а то пропустишь. Ну просыпайся же!
Юный признак пощекотал лицо Анны колоском.
- Мам! Смотри!
Анна потянулась, села на постели, обвела взглядом спальню. И ахнула.
Повсюду – на вчерашнем букетике в вазе, на свежесобранных цветах и листьях, разложенных по номеру, просыпались бабочки. Оранжевые, розовые, с яркими сполохами красавицы всех цветов радуги расправляли крылья, разбуженные жаркими лучами. Одна из лимонниц села на нос Анны и тут же вспорхнула, спугнутая её рукой, а затем разноцветное облако затрепетало, закружилось и вылетело к солнцу.
- Митя! – воскликнула Анна. – Ты их всю ночь собирал?
Мальчишка засмеялся.
- Не, мам. Они сами прилетели. Я им сказал, что ты самая красивая.
====== Глава 17. Халат ======
Когда Анна ощутила явление духа, она была готова. Правда, она нечаянно уронила ложку в чай, но оказалось, что появился всего лишь Василий, сын Савелия Прокопова.
- Госпожа, – пробормотал тот, паря недалеко от окна, – мой отец, ну вы его видели, на кладбище… Он на вас очень злится, говорит, что…
Василий вздохнул. На призрачном лице мужчины читалось, что и в земной жизни он пытался угодить всем.
- Что изведет и вас, и вашего мужа – ведь именно он рассорил нашу семью.
Сжав губы, Анна молча смотрела на мятущегося призрака.
- Только что отец сказал, что скоро мы придем к вам. Вы…
Младший из братьев Прокоповых отвернулся. Он одновременно и стеснялся родителя, и боялся пойти против его воли.
- Вы уж поберегитесь с малышом вашим. Я бы не хотел, чтобы… Хватит уже мертвых детей.
Махнув рукой, Василий исчез.
Анна не медлила ни мгновения. Тут же позвав Митю, она спросила, где отец, передала срочное известие, а затем побежала в гостиную, где коротал время Трофимов.
- Едем, Семен! Прямо сейчас!
…
Чтобы быстро добраться до места встречи Анны с Савелием, Штольман заранее наметил с женой несколько вариантов. Сейчас подходил один – набережная Фонтанки, до которой от полицейского управления была пара минут быстрым шагом. Туда Анна с Семеном и отправились на пролетке.