…
В «Последнем слове» следователь не церемонился. С неумолимым напором бросая в Дениса вопросы, будто камни, он быстро превратил того в дрожащее отнекивающееся существо. И вдруг отступил.
- Понятно, господин Летягин. Займусь теперь племянником Аграфены, и в любом случае найду злоумышленника. Приношу извинения за допрос.
- Н-ничего страшного… – выдохнул вспотевший Денис. – Я могу рассчитывать на Анну Викторовну в дальнейшем, или…
- На счеты свои рассчитывай! – сердито сказал Митя, готовясь за спиной Летягина вылить ему за шиворот чернила из баночки.
Несмотря на то, что мальчишка стоял рядом с отцом, Денис на его ужимки не реагировал, а значит, и не видел. Медиумом Летягин был слабым.
Яков качнул головой. Митрофан осторожно опустил чернильницу на место. Анна извинительно улыбнулась:
- Денис Вениаминович, я там немного испугалась. Разумеется, я приеду еще, – она посмотрела на мужа, будто спрашивая разрешения.
Буркнув что-то невнятное, Штольман увел жену из агентства, а уже в экипаже сказал:
- Митя, следи за Летягиным, докладывай мне, с кем он встретится. И не балуйся, не выдавай себя. Ты на задании.
- А пистолет дашь?
Вздернутая бровь отца подсказала Митрофану, что ему сейчас дадут, и он хихикнул.
- Ну как же я без пистолета, пап? Тогда если что, я кирпичом. Ждите с фанфарами!
– Яша, он просто маленький баловник. Не сердись на него, – заступилась за сына Анна, когда тот исчез.
Штольман вздохнул. Он лишь надеялся, что их с Анной малыш вырастет не таким невозможным хулиганом, и даже был рад, что судьба предоставила ему странный шанс стать отцом раньше срока. Яков придвинул к себе жену и положил ладонь на ее талию.
- Как думаешь, каким будет наш сын?
- Я знаю, Яшенька, – улыбнулась Анна.
- Я же видела его в снах. Он будет умным, смелым и красивым. Как ты.
…
Через полчаса после отъезда Штольманов Денис был уже дома у Зотовой, куда собирался с четким намерением наказать идиотку. Но при встрече трусоватый Летягин быстро сбавил обороты, тем более, что ударить себя ловкая девчонка так и не позволила.
- Динь, ну сам подумай, – устав уворачиваться, Зотова просто убежала на кухню и накинула на дверь крючок. – Штольман же сказал тебе, что будет проверять заказчика. Пусть проверяет. А я тем временем завершу то, что начала. Мне надоело размениваться по мелочам, я тут у аптекаря с Разъезжей одно средство присмотрела, просто бомба. Так что капец твоему следователю.
Поморщившись, Летягин пробормотал: – Последний раз, Оля, иду у тебя на поводу. Да открой же ты эту чертову дверь!
Зотова хмыкнула и повернулась к окну. Крючок на двери бесшумно выскочил из петли. Денис налег плечом и ввалился в кухню в буквальном смысле слова, приложившись лбом о стоявший в двух шагах от двери деревянный стол. Оленька захохотала.
- Ха-ха-ха, – угрожающе прошипел Митрофан, но на сей раз вспомнил приказ отца и нарушить его не посмел.
- Капец, тетя, будет тебе, если ты еще раз свои ручки к папе протянешь! Я из тебя, крокодилда, калеку Милосскую сделаю!
…
Когда взбудораженный Митя вернулся домой с новостями, Штольман сжал кулак.
- Денис Вениаминович. Почему-то я не удивлен. Как ты, Аня, говорила?
Анна насупилась, но муж не собирался злорадствовать.
- Что для тебя в агентстве много дел? Нашлось дело и на Летягина, но будем последовательны. Спасибо, Митя, что вскрыл их тайную связь, без тебя мы и дальше не справимся. Ты лучший филер на свете.
Взвизгнув, призрак схватил со стола нож для разрезания бумаг и ткнул им в вошедшего в гостиную дедушку. Миронов охнул от неожиданности.
Яков ухмыльнулся.
- Не туда целишься, Митя. Петр Иванович, поучите нашего нахаленка ножевому бою? Готов стать вашим спарринг-партнером для демонстрации.
- Мальчишки. Все бы вам драться, – пробормотала Анна.
Но уйти из гостиной не смогла, и скоро уже хохотала над страшными гримасами дядюшки, эффектными падениями Якова и счастливо улыбалась восторгу сына.
«Мои любимые. Как же мне повезло».
…
Утром, провожая мужа на службу, Анна вдруг заметила досаду на его подвижном лице. Анна отстранилась, не понимая причины, но Штольман привлек её к себе и показал через окно на застывший на Малой Конюшенной экипаж.
- Вон там, Анечка. Видишь?
Она ахнула.
- Опять Нина? Как ей только не стыдно, она же тебя в тюрьму упекла! Ты же не пойдешь к ней?
Он покачал головой, поцеловал жену и вышел. Из того же окна Анна с негодованием увидела, что рядом со служебной пролеткой, в которой Якова ждал Захаров, Нежинская встала на колени. Этот пафосный жест не тронул Штольмана, но беспардонная Нина затем поднялась, отряхнула платье и просто-напросто села вместе с ним в коляску.
- Митя, – подозвала Анна сына, замешкавшегося в холле.
- Урони-ка ты вон той тете на платье… горшок с цветами! Ох, нет. Не надо. Но какая же она невыносимая! – топнула Анна ногой.
В пролетке Нина с просительной гримасой пару минут рассыпалась в извинениях за ту историю, ссылаясь на страх перед всемогущей охранкой, но на лице мужчины перед собой видела лишь раздражение.
- Госпожа Нежинская, прекратите. Мне пора, – Яков развернулся так, что стало понятно – разговор окончен.
Бывшая фрейлина была непробиваема. С успокаивающим жестом, который более всего взбесил Штольмана, она взмолилась:
- Якоб, Якоб! Мне крайне необходима твоя помощь, а тебе, возможно, моя. Выслушай же!
Яков заиграл желваками. Осознав, что ее сейчас просто выведут на мостовую, Нина вцепилась в ладонь следователя.
- Ты ведь интересуешься Калязиным? Из-за проигрыша губернатора? Я в деле, меня попросили обеспечить концессию самому достойному претенденту. Давай сделаем это вместе? Как раньше?
«Рябцев прокололся. Щенок еще, опыта мало», – догадался Штольман.
Он убрал свою ладонь и хмыкнул. Две одинаковые просьбы от таких разных женщин оказались для него на разных полюсах.
«Нет уж, Нина Аркадьевна, не дождетесь».
- Как ты оказалась в этом деле, Нина? Захаров, трогай!
Обрадованная согласием на беседу, Нина немного отодвинулась.
- Я работаю на Карла Сименса. Он понимает российские реалии, про мызу эту несчастную, про выборы, и ему кажется, что губернатор может прогнуться. Помнишь, как хорошо ты играл когда-то? Я могу через нужных людей рекомендовать тебя в игорный клуб, где бывает Калязин. Ничего, что ты следователь, это прибавит ему драйву, он запальчив и думает, что играет лучше всех.
Она впилась в Штольмана взглядом.
- Не думай, что я от тебя что-то скрываю – Сименс вызвал из Германии еще одного игрока, некого Фальке, он тоже будет участвовать, и обязательно доведет ставки до мызы. Но на тебя я надеюсь больше. И денег могу дать на ставки, от немцев, если проиграешь, они не будут в претензии. В разумных пределах, разумеется. А если все получится, если ты отыграешь это имение и концессию получит Сименс, тебе официально выплатят вознаграждение. В отличие от твоего Клейгельса.
Серые глаза Штольмана ничего не выражали. Яков давно научился при необходимости глубоко прятать свои эмоции.
«Слишком много объясняешь, Нина. Похоже на правду, но я не верю тебе лишь потому, что это – ты».
Вслух же он произнес лишь одно.
- Договорились.
А Митрофан в это время воевал с голубями на соседней крыше – он хватал их за крылья и смотрел, как весело разлетаются перышки. Причем выбирал мальчишка почему-то самых потрепанных птичек.
…
Штольман не собирался верить Нежинской на слово. По дороге в управление он заехал в представительство Сименса и нашел там самого Карла – тот пришел на службу чуть свет и уже выглядел замученным своими проблемами. На вопрос следователя о судьбе электростанции на Петербургской стороне изобретатель и коммерсант тяжело вздохнул, подтвердив, что госпожа Нежинская предложила свою помощь, и что он этому был только рад.