- Да я бы, господин следователь, и на помощь маленьких зеленых человечков согласился. Какая-то полоса неудач нас преследует в этом году в России. Простите, спешу, – Сименс на ходу взял у помощника документы, бросил на них взгляд и застыл в изумлении.
- Arschgeige! – выругался он. – Auf Wiedersehen, herr Stollmann.
- Папа, а что это за слово такое, первое? – поинтересовался фыркающий от смеха Митрофан, только что появившийся в здании. Чтобы уберечь столицу от аварий в электросетях, Штольман приказал сыну не ходить с ним внутрь, но малыш все-таки не выдержал.
Выйдя на улицу, Яков ответил.
- Скрипкопопа. Что-то вроде «руки не оттуда растут». Ты чего такой веселый?
- Тетя… которая к тебе в пролетке приставала… – сгибался от хохота юный призрак.
- Маму она рассердила, и я ей в шляпку перьев насовал. Она теперь на индейца похожа!
- А где ты ее видел? Там, где я ее высадил, на Невском? – насторожился Штольман.
- Не, только что. Она к парадной сюда подошла и служителя о тебе расспрашивала. У него было такое лицо! – и малыш вновь захихикал.
«Нина следила за мной? Но я слежки не заметил, значит, очень издалека. А сейчас она проверила, заглотил ли я крючок. Чудесно, Нина Аркадьевна. Именно этого мне и не хватало, чтобы понять, на кого в действительности вы работаете».
Карты вскрылись. Нежинская, Калязин и неизвестный Фальке оказались одной масти.
Яков широко улыбнулся.
«А значит, и Патрикеев. Сыграем, господа».
…
Но сперва у Штольмана было другое дело. Он заехал в ресторанчик, где вчера обедал с женой, и договорился с управляющим о некоторых деталях, а затем рассказал Мите, что нужно делать. От восторга мальчишка взмыл в небо, и по серому Литейному раскатился звонкий дискант:
- Мы садили агурцы,
Выросли арбузики! Как-то вот мастеровые Пропили картузики!
====== Глава 20. Оковы ======
Штольман подвинул Анне стул и на мгновение замер, глядя на полоску розовой кожи над воротничком. Уже две ночи Анна, не желая будить мужа своими ночными хождениями, уходила дремать и бродить в дальнюю гостевую комнату, и Яков наконец выспался. Но любимую видел только два раза – вчера за обедом в этом же ресторанчике, и сегодня. В городе произошло несколько громких ограблений, поэтому Штольман являлся домой лишь ночевать, урвав по часу днем на личные дела. Сейчас ему хотелось не поймать грабителей и даже не остановить Зотову, а ухватить губами эту нежную кожу и…
Он усмехнулся сам себе, сел рядом с женой и, не дожидаясь официанта, налил в бокалы минералки.
- Аня, что ты будешь?
…
Митрофан появился в воздухе с победным криком, таким громким, что Анна от неожиданности выронила вилку. Воспользовавшись случаем, Штольман нырнул под стол.
- Папа, она за углом стоит, вон за той булочной! Только что пришла! Сначала тебя издалека выглядывала, а когда ты с мамой встретился и сюда пошел, сделала вид, что гуляет!
- Ты Семену дал знак?
Яков знал, что Трофимов сейчас следил за ними из парадной напротив и был настороже, но предупреждение ему не помешает.
- Конечно, пап!
- Как она одета?
- Как мальчик. Просто пацан в кепке, без инструментов, – потер щеку призрак, чем сильно напомнил Штольману самого себя.
Поднявшись из-за стола летней террасы, Яков отпил воды из бокала, поставил его на край, небрежно бросил нож рядом с недоеденным гуляшом и предложил Анне руку.
- Милая, давай я провожу тебя в дамскую комнату.
Штольман бросил короткий взгляд на выставку фотографических аппаратов, что развернул на мостовой владелец соседнего с рестораном ателье. Громоздкие камеры были расставлены на высоких треногах, поэтому вертевшиеся рядом мальчишки пощупать технику не могли. Изредка фотограф выходил к своим красавцам и торжественно запечатлевал кого-то из прохожих, зазывая на следующий день получить карточку бесплатно. Все были довольны – и прохожие, и фотограф, и даже ресторатор, к столикам которого присаживались солидные мужчины, обсуждавшие тонкости модного искусства.
В темной глубине ресторана Анна умылась, а затем, выйдя к мужу, обвила его руками.
- Яшенька, нам здесь долго стоять?
В душноватом помещении никого, кроме них, не было. Анна поцеловала Якова куда-то в шею, потерлась животом. Штольман довольно заворчал, подтолкнул жену обратно в уборную, закрыл за собой дверь и оперся о нее спиной.
- Пока Митя не явится. Сюда, – показал он пальцем на свою щеку.
Анна послушалась.
- И сюда.
Улыбнувшись, она провела языком по губам.
- Ты сладкий, Яша. А пирожное только я ела. Почему так?
Поискам ответа на этот вопрос Штольманы посвятили пару минут, пока в уборную не постучала какая-то дама.
- Жену мутило, – открыв дверь, обворожительно улыбнулся Яков уставившейся на него матроне.
Анна выскользнула из дамской комнаты вслед за Штольманом, села на длинную скамью за неосвещенным столом и капризно произнесла: – В следующий раз, Яков Платонович, я скажу, что это вам стало плохо.
- Конечно, Анечка, – согласился Яков, задвигая её в угол. – Покажи, как ты меня вылечишь.
…
А на улице гомонили мальчишки, обрадованные желанным развлечением – фотограф дал им подержать одну из камер. Неожиданно один из пацанов сделал пару шагов к столику Штольманов, вынул руку из кармана и занес её над бокалом, из которого пил Яков. Бокал почему-то покачнулся, и парень, рефлекторно придержав стекло пальцами, сыпанул в воду белый порошок.
У стоявшего на штативе аппарата, нацеленного как раз на нужный столик, вдруг сработал затвор, хлопнула магниевая вспышка. Молодой человек в кепке продемонстрировал отличную реакцию, тут же рванув с места. Когда дорогу заступил крепкий мужчина, парень в ловком прыжке оперся о неожиданное препятствие и вынес ногу так далеко, что смог задеть ею стол. Тарелки и бутылки упали на землю, брызнув во все стороны осколками, но бокал богемского стекла повел себя странно – он будто бы завис в воздухе, а затем задумчиво опустился на мостовую и обиженно звякнул. Прижав беглеца к земле, крепыш защелкнул на его запястьях наручники.
Вышедший из ресторана Штольман снял фотокамеру с треноги и передал одному из солидных мужчин. Ему же он отдал бокал.
- Госпожа Зотова, вы арестованы при попытке отравления. Доказательства в виде фотоснимка момента преступления и ваших отпечатков будут приобщены к делу, а содержимое бокала – отправлено на экспертизу. Предлагаю облегчить совесть и признаться в подобных злодеяниях.
Оленька поднялась на ноги и сплюнула на мостовую. Штольман пожал плечами.
- Яков! Я вспомнила! – воскликнула Анна.
Отойдя вместе с мужем в сторону, она взволнованно зашептала:
- Помнишь гимназиста Андрона Силантьева? Я тогда на кладбище стайку мальчишек видела, и один из них толкнул Андрона в могилу. Сейчас я абсолютно уверена, что это была именно эта девушка!
Он так же тихо ответил: – К сожалению, мы не сможем этого доказать, но для получения Зотовой срока будет достаточно сегодняшнего эпизода. Если она, конечно, не сахар мне подсыпала.
Штольман рассчитывал еще на пару дел, в которых уже видел зацепки для проведения дополнительного расследования. А вот как прижать Летягина, пока оставалось под вопросом.
- Поезжай домой, Аня. Благодаря Мите и тебе мы поймали эту ужасную женщину. Я скорее всего буду поздно.
…
Дома Анну сразу потянуло ко сну. Она выпила чаю, приняла душ и уселась в кресло в тщетной попытке увлечь себя чтением, но проснулась, когда солнце из окон уже ушло. И поняла, что ночью будет опять бродить по дому.
Вторая половина дня тянулась долго. Была уже почти полночь, когда Анна легла в гостевой комнате и закрыла за собой дверь. Но волновал Анну вовсе не собственный комфорт. Ей хотелось, чтобы Яков высыпался и дальше, несмотря на ее рваный режим, который никак не удавалось восстановить.