Прочитав короткое распоряжение Патрикеева, Калязин порвал записку на мелкие кусочки.
- А почему не заявил о мошенничестве? Ты забыл, что сбрасывал?
- Нет, не забыл. Короля в игре не появилось. Штольман такой же, как мы?
Калязин усмехнулся.
- Глупости. Он дворянин – честь, порядочность, все дела. Ладно, будем считать, ты ошибся и подмена не вышла, но это нам на руку. Патрикеев перетрусил, что следователь нас прижмет, да и наверняка это Нежинская ему напела. Я видел в глазах Штольмана азарт – он игрок. Он не сможет отказаться.
Немец был само спокойствие.
- Сейчас раскручу его на завтра, хватит играть по мелочи. Ты в форме?
- Подмена ведь не удалась, – позволил себе колкость Фальке.
Калязин махнул рукой.
- Повтори первую колоду, что я тебе давал, я тоже освежу в памяти. Все, иди. Завтра мы обогатимся на все деньги Сименса, – захохотал он.
...
- Господин Штольман, – через несколько минут окликнул Якова Калязин, демонстрируя ленивое удовлетворение скромным выигрышем.
- Не хотите вечером продолжить?
- Преферанс?
- Если сочтете возможным, покер.
Иван помолчал и раздумчиво добавил: – Сегодня игра была какой-то… беззубой, не находите? Можем развлечься и поднять ставки.
- Было бы интересно, – согласился Яков.
...
На выходе из парадной следователя ожидал экипаж, но Штольман предпочел пройтись по ночным улицам пешком, благо до Малой Конюшенной было недалеко. Поджидавшей в экипаже Нежинской пришлось спрыгнуть на мостовую.
- Якоб, стой!
Бывшая фрейлина подбежала к Штольману.
- Как закончилась партия?
«Думаю, что скоро ты узнаешь и без меня, если уже не знаешь», – Яков остановился, так как Нина заслонила ему дорогу.
- Я проиграл, – сказал он.
На лице Нежинской отразилась вполне понятная Штольману досада. Горестно вздохнув, Нина решила его подбодрить: – Не расстраивайся, Якоб! Ты растерял навык за годы, но он же быстро восстанавливается. Будешь играть с ними еще?
Он коротко кивнул.
Нина обрадовалась.
- Милый Якоб, как это чудесно, мы снова в одной лодке. Кстати, раньше я не замечала, что ты интересуешься юношами. Разве у меня нет никакой надежды?
- Раньше вы не позволяли себе хамить, – он сошел на мостовую.
- Конечно, ведь это всегда было твоим сильным местом, – унизившись и получив отказ, Нежинская на глазах теряла самообладание.
- Якоб, Якоб, не сердись!
Она протянула к нему руки.
- Умоляю, помоги мне и Сименсу. Возьми расписку, этих денег тебе хватит на хорошие ставки.
Взглянув на сумму, Яков спрятал личное обязательство Карла Сименса в карман.
- Будьте здоровы, Нина Аркадьевна.
...
С дядюшкой Анны удалось поговорить лишь вечером. За ужином Штольман пересказал ему и Анне случившееся ночью в клубе и добавил:
- Митя их подслушал. Калязину не нужна была подстава, он хочет обыграть меня дочиста. Сегодня они будут мухлевать по-крупному.
- Я и не такое могу! – загордился Митрофан.
- Петр Иванович, я не знаю, в чем именно будет обман, но лучше, чтобы у меня был свидетель. Составите сегодня компанию в покере?
- Разумеется, Яков Платонович, – согласился Миронов.
Яков взял Анну за руку.
- Раз мы все уедем, Анечка, не выходи сегодня из дому. Я позову Семена.
- Не надо, Яша. У меня предложение.
Штольман внимательнее взглянул на жену и заметил чертовщинку в глубине голубых глаз.
«Опять тебя изымает, моя любительница приключений. Что же ты задумала? Ах да».
- Нет. Если я увижу в клубе господина Лазюкина, ему придется ответить.
Анна поборола неуместное желание узнать, как именно, и тяжело вздохнула. Похоже, что чем дольше длился их брак, тем лучше Яков понимал ее без слов.
- Яша, я хочу с вами. Пожалуйста, позволь, ведь там будешь и ты, и дядя.
Она сжала его ладонь. – Яшенька…
- Там будет еще и Нежинская. Нет, Аня. Помимо того, что игра может длиться всю ночь.
- Яков!
Он покачал головой.
- Да ты ведь даже не знаешь, какой у меня уровень! Дядя, скажи, ведь мы много раз играли с тобой в покер! – начала горячиться Анна. – И кто чаще выигрывал?
- Аннет, – попытался вразумить её Миронов, – вообще-то я…
Он проглотил «пасовал, чтобы ты не расстраивалась», справедливо рассудив, что лишь подольет масла в огонь, и пусть Штольман сам разбирается.
Если бы Анна увидела сейчас, как улыбнулся муж, тут же бы передумала настаивать, но она в негодовании уставилась на дядю и ничего не заметила.
- Хорошо, – сказал Яков. – Петр Иванович, есть колода? Сыграем втроем, на желания.
Через минуту Миронов вернулся с картами, а игроки уселись за ломберный столик. Штольман первым сделал слепую ставку:
- Анна Викторовна сегодня вечером остается дома.
Анна помнила, что ей надо удвоить, но Яков задал странные правила. Немного подумав, она сформулировала: – Сегодня вечером я иду в клуб играть в покер. Ставки оплачивает Яков Платонович.
- Мам, мне дашь поиграть? – обрадовался Митрофан.
Глаза Якова сверкнули, а Миронов закашлялся. Перетасовав колоду, он позволил Штольману подрезать и раздал всем по две карты.
- Поддерживаю, Аннет.
В ответ на вздернутую бровь полицейского Петр Иванович сказал: – Дадим молодому человеку фору, Яков Платонович. Если я выиграю раунд, шагу от Лазюкина не отойду, клянусь.
Выложив на стол три карты, Миронов громко вздохнул.
- Повышаю, – отреагировал Яков. – Анна Викторовна впредь может переодеваться в Антона только после моего на это согласия.
Задохнувшись от негодования, Анна чуть не забыла про карты и шансы.
- Повышаю. Яков Платонович научит меня вести незаметную слежку за… объектом. Яша, так говорят сыщики?
Дилер выложил четвертую карту.
- Поддерживаю.
«А ведь может и придется учить», – Яков пересчитал вероятность возможных комбинаций и вытянул ноги под столом, дотронувшись до Аниной туфельки. Жена вздрогнула.
- Пропускаю, – сказал Штольман.
Он не хотел поднимать ставки и еще больше давить на жену. По решительности в её глазах Яков видел, что Анна, напротив, хочет выиграть максимальную свободу действий.
«Блефовать ты почти не умеешь, счастье мое».
Мило улыбнувшись, Анна произнесла:
- Поднимаю. После того, как мы разберемся с Летягиным, Яков Платонович не будет препятствовать моим расследованиям с духами. Несколько месяцев, потом я прервусь, а через какое-то время после родов продолжу.
Сердце её забилось быстрее. Внезапно ей крайне захотелось выиграть, и не просто для баловства с Лазюкиным. Ведь выигрыш означал, что Яков примет её условия и обязательно будет помогать. Он ведь не сможет оставить ее одну.
На столе появилась последняя карта – червовая дама.
Анна побледнела.
Петр Иванович потер руки:
- Я с тобой, Аннет. Зови меня на дела, в которых замешаны барышни.
На лице Якова не отразилось ничего. Он привстал со стула и наклонился к уху жены, накрыв ее карты ладонью.
- Поднимаю. Ты выполнишь одно мое желание, когда бы я этого не попросил, – шепнул он так, чтобы не слышал ни Миронов, ни притихший Митя.
- Я не буду требовать ничего недостойного. Когда я произнесу «дама червей», ты выполнишь это желание беспрекословно.
Он сел на место.
- А… какое? – голос Анны пресекся. Хотя Яков произнес свою ставку ровным тоном, Анне почему-то показалось, что муж прямо сейчас собирается унести её в спальню. Горячая волна от его голоса прошлась по телу Анны и схлынула, оставив её на берегу.
- Джокер, – пожал плечами Штольман.
- Узнаешь, когда скажу. Если спасуешь, последнюю ставку можешь не выполнять.
- Сог…
Анна сглотнула пересохшим ртом.
- Мам, подожди. Тебе подсказать, что у папы? – шепнул в другое ухо решивший поддержать ее сынишка.
- Нет, Митенька, что ты. Яков, я согласна.