Стек каждого из оставшихся игроков составил 20 тысяч. Вокруг игорного стола стали собираться любопытствующие, привлеченные большими для клуба суммами. Столы преферанса и баккара опустели.
...
На первой руке Штольман позволил Фальке взять банк, но затем Митрофан начал действовать и показал себя во всей красе. Издавая демонический хохот, он летал вокруг Грекова и путал каждую врезку, пока у того не стали дрожать руки.
- Я пометила картишки,
Все четыре уголка. Я сдавала, говорила – Моя легкая рука! – вопил Митя, придерживая карты так, что и следа не оставалось от запомненной мошенниками последовательности.
- Съели, лишенцы? Я вам сейчас дальнюю дорогу нагадаю и казенный дом! Папа обеспечит!
Яков сдерживал улыбку. У Калязина проявились вены на висках. Фальке играл все так же спокойно, но проигрывать стал чаще. Лицо пожилого Заварзина раскраснелось.
Наконец при очередной испорченной тасовке карты выпали из рук дилера.
- Что случилось, Василий? – прибежал всполошенный окликом Миронова владелец клуба.
Тот угрюмо смотрел на стол. Карты на полу сложились в часть кукиша, но Яков покачал пальцем, и те утихомирились.
- Не могу, господин Петровский. Озноб, дрожу весь. Заболел, наверное, – выдавил из себя Греков.
Вздохнув, владелец клуба отпустил незадачливого дилера и сам встал на его место.
- Прошу, господа наблюдатели, потише. Не мешайте игрокам, – сказал Петровский, вскрывая новую колоду.
- Пап, этот мухлевать не будет? – из-под локтя спросил Якова Митя. – Я уже наловчился, потом тебе фокус покажу. И маме!
С честной раздачей Яков наконец увидел реальную стратегию Калязина. Играя со знанием будущих карт, Иван развлекался и вел себя по-разному – он поднимал, поддерживал, выходил, сразу или намеренно поздно, давая партнерам выиграть мелочь. Но сейчас он стал другим. Подымал ставки с первой торговли, если карты были сильны. Пасовал, если вероятность комбинации была малой. Он стал играть технично, но скованно, и обмана в его стратегии не было вовсе.
Ставки возросли. Потерявший на двух руках три тысячи немец закурил сигару прямо за столом, хотя до этого, как и вчера, ни разу не курил.
...
Вскинувшийся от звука шагов Трофимов окликнул Анну с дивана, на котором коротал дежурство.
- Доброй ночи, Анна Викторовна. Не спится?
- Ой, Семен, извините. Все в порядке, я так каждую ночь брожу, Яков уже привык. Они не возвращались? – спросила Анна, хотя знала ответ.
- Нет, Анна Викторовна.
Она собиралась уже пойти к себе на второй этаж, как вдруг застыла, словно оглушенная. Она вспомнила, какую фразу прослушала во сне. В ушах её зазвенел тонкий голосок сына.
- Там нужна веревка. Она есть у нас на кухне, принеси папе. Сейчас.
...
Под рукой Штольмана лежало фишек немногим больше, чем вначале. После слепых ставок он взглянул на свою раздачу, положил на стол рубашкой вверх и прикинул возможности. Туз крестей, двойка пик – карты, несмотря на наличие туза, были слабоваты, но Яков решил поторговаться. То же самое решили сделать противники.
- Повышаю, – это Калязин.
Плюс триста в банке.
- Повышаю, – Фальке подвинул в центр стола еще пятьсот.
Пожилой игрок пасанул.
- Отвечаю, – Яков доложил в банк ставку до полутысячи.
Калязин повторил ход Штольмана. Банк увеличился до полутора тысяч рублей.
Петровский выложил на стол три общих карты. Пятерка червей, бубновый туз, четыре крести.
«Не зря ответил», – уверился в продолжении игры Яков.
На столе вырисовывался дырявый стрит, до которого Штольману не хватало тройки. Но следовало быть осторожным, стрит мог оказаться не только его.
- Остаюсь.
То же сделал немец. Калязин поднял банк еще на полторы тысячи, Яков поддержал. Банк вырос до четырех с половиной. Фальке вышел из игры, а на столе появилась четвертая карта – бубновая тройка.
Яков и до этого не делал лишних движений, но сейчас следовало максимально держать себя в руках. Он привычным жестом, которым сегодня уже пользовался, потер щеку, и противнику это ни о чем не сказало.
Заволновался Митя. Он уже немного понимал расклады и обрадовался: – Пап, мы выиграли? Можно фишечки забирать? Давай я в следующий раз подумаю и скажу, а ты вслух, я не подведу! Ну пожалуйста…
- Ставлю, – Иван, выглядевший почти спокойным, подвинул к дилеру желтые фишки.
- Шесть тысяч.
После небольшой заминки, которая Штольману была не нужна, он сказал: – Поддерживаю.
- Ничего себе банк... – пробормотал кто-то сзади. – Почти двадцать тысяч.
Петровский выложил в ряд последнюю карту. Король пик.
Калязин моргнул, и выражение его лица неуловимо изменилось.
«Хорошая для него комбинация», – понял Яков. «Но какая именно? Он агрессивно повышал с первой раздачи, значит, в карманных у него, скорее всего, старшие карты. Флэша нет. Каре невозможно. Фулл хаус… Нет. И не стрит. Два короля? Наверняка. И еще что-то».
- Ва-банк.
Он подвинул дилеру весь оставшийся стек.
Петр Иванович нервно кашлянул. Столпившиеся вокруг стола наблюдатели замерли. В центре зеленого сукна лежало много фишек. Очень много.
- Папочка… – пискнул Митрофан.
Калязин изо всех сил старался не смотреть на партнера, вышедшего из игры. «Штольман уже ставил все. И проиграл. Он блефовал в тот раз. Может и сейчас блефует», – Яков не знал, верно ли он предполагает мысли шулера, но это было неважно.
- Отвечаю, – голос Ивана немного сбился.
И было от чего – на столе лежало больше сорока тысяч рублей. На эту сумму можно было приобрести три мызы или дом на Невском, отделанный белым мрамором.
- Вскрывайтесь, господа, – хозяин клуба потирал руки от удовольствия, предвкушая, как будет описывать схватку новым посетителям.
Иван перевернул карты. Кто-то охнул, на него шикнули. Пиковый туз и бубновый король образовали с общими картами две старшие пары, которые было трудно превзойти. Фальке загасил сигару, едва не промахнувшись мимо пепельницы. Яков открыл свои.
- …лять, – тихо прозвучало над столом на фоне восторженных возгласов наблюдателей.
Побледневший Калязин вскочил со стула.
- Банк на стрите забирает господин Штольман, – объявил Петровский.
...
После того, как восторги и поздравления улеглись, владелец клуба уточнил:
- Господин Фальке, господин Заварзин, продолжаем?
Мужчины покачали головами, отказываясь.
- Надеюсь, у участников нет претензий? Ну и отлично. Яков Платонович, жду у кассы. Всех благодарю за участие!
Владелец клуба тщательно собрал фишки Штольмана в мешочек и отправился пересчитывать.
Получив заверенное банком обязательство о передаче мызы на побережье, Яков предложил Петровскому и Миронову отметить событие, и когда те с удовольствием согласились, кинул взгляд на мошенников. Но в зале их уже не было.
- Пап, я тута, этих слушаю! – донеслось из коридорчика.
Разгневанный потерей большой суммы и владения на Балтике Калязин напирал на партнера: – Ты чего, немчура? Этот придурок Греков еще получит от меня, а ты-то! У тебя семнадцать тысяч осталось, зачем ты вышел?
- Иван, я сегодня больше не игрок. Я… – замялся Фальке. – Тильт. Тильтую.
- Что?
- Я потерял уверенность. Ставки зря делаю или пасую невпопад. Так играть нельзя, так я тоже все солью.
- Дристуешь, – сплюнул Калязин.
- Дьявол! Как он нас сделал? Как?
====== Глава 24. Несчастный случай ======
В проходном дворе, ведущем с Почтамтской на набережную Мойки, Зотова достала брегет из кармана мешковатых плотницких штанов.
- Летягин, ты при котлах? Примерно через четверть часа, когда с улицы будет грохотать, забей клинышки под дверь с парадной лестницы. Четвертый этаж, богатая дверь, не перепутаешь. И не мешкай там, а то на звук швейцар выйдет и по зубам огребешь. Держи.