— Так как ты тут очутился? В смысле, нет ничего удивительного в том, что пылкого парня тянет туда, где погорячее, но камин… Это даже для меня чересчур. Может, расскажешь старому приятелю, как ты оказался в таком незавидном положении? — продолжал допытываться Санс, словно не замечая, творившегося вокруг беспредела.
Гриллби сипло кашлянул. В воздух поднялось маленькое облачко дыма, а к общей атмосфере сырости добавился ещё и запах гари. Когда элементаль заговорил, собаки мигом прекратили свои бессмысленные препирательства и обратились в слух. Редко когда бармен подавал голос, но ещё реже он что-то рассказывал. В основном его реплики были короткими, обрывистыми, недосказанными, но достаточными для того, чтобы вести дело. Не более того. Чаще Гриллби обходился кивками и жестами, но тут уже было не отмолчаться. Ведь ситуация требовала развернутых разъяснений.
— Я оступился и упал, — прошуршал Гриллби голосом, похожим на шелест пламени. Где-то на минуту воцарилась тишина, наполненная благоговейным ожиданием. Но, судя по всему, продолжения этого многообещающего откровения не предвиделось и в следующем столетии.
— И всё? — не выдержал и вмешался Догами, уже потерпевший полное фиаско в борьбе за право обладания одеялом, и потому не настроенный на долгие увиливания от темы.
— Нет, я ещё ударился головой, — добавил бармен и попытался встать, но вновь покачнулся и вернулся в своё исходное положение, махнув кинувшимся на помощь монстрам. — Меня сейчас не стоит трогать. Это может быть опасно.
— Так в чём же дело? — деловито осведомился Санс, сложив руки на своём метафорическом животе. А тем временем в крохотной комнатке вновь прибавилось народу. Малый Пёс вернулся с ведром и тряпками, Догго привёл подмогу в виде относительно разбирающейся в медицине библиотекаря и хозяйки гостиницы, которой не раз приходилось заниматься здоровьем своих и чужих детей, и разнорабочего — Ледяного Волка с инструментами и стопкой досок для ремонта крыши.
Гриллби как-то беззащитно сжался, будто пригвожденный испытующими взглядами монстров. Вся его поза говорила о том, что ему хотелось бы оказаться где-нибудь подальше отсюда и, желательно, в параллельной вселенной. Было видно, как он борется с собой и какими-то своими внутренними убеждениями, которые требовали от него послушания. А потом вдруг разом что-то изменилось. Элементаль выразительно посмотрел на собравшуюся компанию снизу-вверх, при этом его глаза, и без того похожие на пылающие угольки, загорелись каким-то особенным огнём решительности.
— Что вы знаете о моей расе?
Очень быстро выяснилось, что жители Сноудина практически нечего не знают о представителях этого теплолюбивого народа. Мир маленького городка был замкнутым и направленным глубоко в себя подобно устрице. А то что находилось далеко за границами Сноудина, казалось совершенно чуждым для его жителей. Хотленд со своими раскаленными землями оставался непонятным и даже немного пугающим местом для старожилов городка, привыкшим к вечной мерзлоте и вездесущему снегу. Вот только Гриллби давно стал неотъемлемой частью этого островка жизни, скрывавшегося среди мрачных лесов и бескрайних заледеневших пещер. И поэтому вроде бы безобидный и резонный вопрос поставил всех присутствующих в тупик. Ведь здесь не очень оглядывались на различие рас, не обращали внимания на необычный вид того или иного обитателя Подземелья, постепенно принимая его в своё общество таким, каков он есть, будь это Большеротик с острыми зубами или Страшная Рыба со специфическим запахом. И открытие такого очевидного факта, что Гриллби чем-то отличается от остальных, стало шоком для окружающих… По крайней мере, для большинства из них. После короткого, но бурного совещания монстры вынесли итог:
— Сила элементалей основана на их стихии, — тоном эксперта провозгласил Догго. — Это же очевидно.
— А противоположная стихия может им навредить, — добавила Догаресса, а Догами согласно кивнул, полностью поддерживая её.
— Поэтому огненным элементалям лучше живётся в Хотленде, чем где-либо ещё, — вынесла вердикт хозяйка единственной гостиницы Сноудина. — Но почему же раньше всё было нормально?
— Потому что у меня было достаточно сил, чтобы поддерживать нужную температуру, — наконец признался Гриллби и на этом, видимо, поставил точку в дискуссии.
— Я выскажу одно предположение, основанное исключительно на информации, полученной из книг по монстрологии, — вдруг тихо высказалась библиотекарь, интеллигентно поправляя очки на носу. Она до этого не проронила ни слова, и поэтому её сведения были встречены с огромным воодушевлением. — Возможно, наш Гриллби не жалел огненной магии в ущерб собственному морфическому полю и тем самым довёл себя до такого ужасного состояния. Он слишком много отдавал себя своему любимому делу и поэтому ослаб. В писаниях Сагана Пламенного ясно освещается подобный случай, когда элементаль буквально «иссяк», пытаясь согреть целую деревню, погребенную под снежной лавиной. Дело в том, что от чрезмерных нагрузок оболочка стихийных монстров «истончается». И тогда они становятся подвержены неблагоприятным условиям…
— Таким как дождь с потолка, — привёл наглядный пример Догами. — Я на месте Гриллби тоже бы залез в камин во время бури, если иначе мне бы грозило «потухнуть».
Бармен сделал неопределённый жест, который можно было интерпретировать и как согласие, и как удивление тому факту, что окружающие сами во всём разобрались без его участия.
— Хех, а тебе удалось нас всех напугать, приятель, — заметил Санс, обращаясь непосредственно к Гриллби. — Почему же ты никому не сказал о своих трудностях? Неужели нельзя было просто поговорить на эту тему? Или хотя бы намекнуть на то, что ты сам не справляешься?
— Никто не спрашивал, — коротко, но ёмко выразил своё мнение Гриллби. Сансу впервые нечего было ответить по существу, поэтому он принялся покачиваться на стуле и разглядывать потолок с таким видом, будто ответы на всё вопросы находились именно там. Ледяной Волк, проследив за его взглядом, стал распаковывать инструменты, рассудив, что можно слушать и во время работы. Примерно к тому же выводу пришёл и Малый Пёс, застывший у порога со шваброй наперевес. Постепенно каждый из присутствующих занялся именно тем, что у него получалось лучше всего, чтобы просто не встречаться взглядами друг с другом и с барменом в частности. Вина тяжелым облаком нависла над монстрами и давила им на плечи, нашептывая: «Не заметили. Не уследили. Не смогли вовремя помочь». И среди этой показательной трудотерапии продолжал бездельничать лишь Санс, которого упражнения с мехами и так довели до полного изнеможения. Заснуть прямо на стуле ему помешали коченеющие останки его совести и колючие взгляды соседей, которые, впрочем, показательно игнорировались.
— Кто-то же тут должен поддерживать огонь, верно? — развел руками скелет, обращаясь ко вселенной в целом. — Но не беспокойтесь, я могу это делать хотя бы словами. Ведь сыпать горячими шутками мне удаётся лучше всего. Правда мой брат говорит, что от них у него уже развилась изжога.
— Не могу его в этом винить. У меня уже немного подгорает, — попытался пошутить Гриллби.