Здесь же не тревожил никто. Дьюар ощущал недавнюю смерть где-то неподалеку, но она не оставила в мире живых обиженных или скорбящих душ, которые могли бы навредить. Всего лишь мирный уход – от болезни в городе умерло уже так много жителей, что этот стал лишь очередным и не более того. Дьюар отрешенно следил за тонкими полосками света, разлетевшимися под дверью. Сочащиеся сквозь щели в досках солнечные лучи затеяли медленный танец, дрожали и плавали от того, как ветер качал ветвями снаружи. Но вдруг пропали. Дьюар встрепенулся. Хоть говорил он и сам с собой, его слова не остались незамеченными: кто-то подошел к двери по ту сторону, заслонив свет, кто-то не очень высокий, потому что сверху над дверью тоненькая нить солнца продолжала гореть…
– Кто там? – нерешительный вопрос послышался после некоторых раздумий. – Твой голос…
После этого Дьюар просто не смог бы усидеть на месте при всем желании. Свобода замаячила так близко, что он подскочил и, не помня себя, кинулся к двери.
– Марелла?! Открой, Марелла!
Ожидание растянулось до невозможности. Минуло несколько ударов сердца, звонкими ударами колокола отдающихся в висках, пока, наконец, не лязгнул ржавый засов. Пришлось зажмуриться, потому что дневной свет показался слишком ярким после пребывания в полумраке, а затем Дьюар рассмотрел встревоженную девушку, глядящую на него так, будто он сам призрак. В душном воздухе повисло молчание, такое тяжелое и гнетущее, что могло бы придавить обоих.
– Дед сказал, что поймал вора и запер его здесь, чтобы потом передать страже… – наконец, произнесла девушка. В руках она держала пустое ведро, с которым не иначе, как шла к виднеющемуся за ее плечом колодцу и только по невероятной удаче расслышала знакомый голос. Дьюар готов был благодарить за это хоть богов, хоть саму Безликую: любого другого он не надеялся бы убедить, но с ней в сердце ожила надежда.
– Марелла, это не так! Подумай, какой я вор? – Стало почти обидно от такого заявления, но долго думать о том, как успел записаться в преступники, он не мог, уж слишком его беспокоило другое… В голове совершенно не укладывалось, что у такой светлой, чистой девушки в родственниках может быть чуть не уничтоживший город некромант. Хуже – чуть не убивший собственного внука! Дьюар вдруг представил, что и у его наставника где-то может быть сын или дочь, или даже внуки… Эта мысль показалась настолько абсурдной, что он затряс головой.
– Неужели тот старик и правда твой дед? Ты говорила, что присматриваешь за таверной одна…
– Да, они не ладят с отцом… – Марелла не ждала вопроса и заметно растерялась. – Он пришел помочь, услышав про Имрила. Твое колдовство не сработало! Ты знал об этом? То обещание…
Она не сдержалась – по щеке скользнула стремительная слезинка, оставив мокрую дорожку, за ней последовала вторая. Голос Мареллы надломился на последней фразе, и на какой-то миг даже в скудном освещении стало заметно, как припухли и покраснели ее веки, а затем девушка всхлипнула довольно громко.
– Я думал, что смогу. Правда, думал, мне казалось, что все значительно проще, и я не знаю, как оправдать это… Марелла, мне очень жаль.
Ее слезы пробудили страх, но совсем иного рода, чем раньше – Дьюар просто растерялся, желая как-нибудь утешить, но не находил слов, хотя бы отчасти способных на это. Он был готов сделать очередную глупость, если бы девушка не сумела взять себя в руки. Только спросила шепотом:
– Почему так? Ведь с Реми все получилось, он выздоровел с первого раза. А тут… В чем разница?
– Твой брат еще ребенок. У него больше жизненной силы, понимаешь? Взрослые, кто много прожил, слабеют раньше… Я должен был помнить об этом, но мне никогда не приходилось делать подобное.
Она не ответила. Кивнула, что понимает, но не смогла сказать вслух о прощении – только о том, что он может уйти.
– Было ошибкой запирать тебя здесь, я скажу…
Свобода поманила совершенно бессовестно, практически показала все свои прелести, и не дала даже прикоснуться, испарившись в последний миг.
– Что ты там хотела сказать? – Высокая фигура загородила весь проем открытой двери, и старик вошел, чуть наклонив голову под узкой притолокой. – Верно говорят, что Безликая куда сама не поспеет, туда бабу пошлет.
От него по-прежнему не пахло смертью или силой, Дьюар специально старался уловить хоть что-то, но словно натыкался на глухую стену из цельного гранита, непреодолимую – почти осязаемую.
– Дедушка… Я знаю его, он не вор, – Марелла и сама стушевалась, голос ее потерял уверенность и вместо печального стал опасливым. Было, от чего, потому что старый некромант и внучку одарил отнюдь не ласковым взглядом.