Он вышел вслед за ней, вытащил лодку. Много лет тому назад это сделала Марина. Знает ли об этом всеведущая незнакомка? Он криво, нехотя усмехнулся.
— Вот видите, вы и улыбнулись, — сказала обрадованно девушка, усаживаясь на поваленное дерево. — Значит, мне удалось, пусть и немного, развеять вашу грусть-печаль. А хотите, я вам спою? Говорят, я умею выразить песней то, что не умею словами.
«Нет, этого не может быть», — колени его, точно от удара сзади, подогнулись, и Олег без сил опустился на песок.
— И что же вы хотите мне спеть, Мария? — хрипло спросил он.
— Есть одна песня, она совсем не современная… — он вдруг увидел, что она тоже волнуется. Замолчала, закусив нижнюю губу, опустила голову, сорвала травинку. Но, когда вновь посмотрела на него, в лице ее читалась полная безмятежность. — Это украинская песня. — Она сложила руки на коленях, немного подалась вперед — и запела…
Несколько секунд он не мог дышать, настолько сильной была боль, стиснувшая сердце.
— «Расскажи мени, любишь ты чи ни», — это был тот же голос, сильный, заполняющий все вокруг, состоящий из чистых звуков, словно пела сама вода.
Олег закрыл глаза, целиком отдаваясь мелодии и воспоминаниям, которые она будила. Марина была здесь, рядом, она снова пела… Но насколько эта песня отличалась от той! Тогда в голосе певицы звучало предчувствие счастья, надежда. А сейчас он полнился болью и безнадежностью, которые жили в душе Олега. Тогда песня была объяснением в любви, жаждущей ответной любви, а сейчас… А сейчас в ней кричало отчаяние одиночества. Как будто тоскующая душа — душа Марины — рвалась куда-то в поднебесье и никак не могла улететь, не в силах расстаться с его, Олега, душой. Что-то горячее — неужели слезы? — обожгло его щеки. И он почувствовал на своих губах прикосновение чьих-то нежных, теплых губ, и, уже не в силах сопротивляться наваждению, страстно и жадно поцеловал Марину. И также закружились перед глазами стволы дубов, когда она, отойдя от него, скинула платье. Но в конце концов, какое имело значение, кем — духом или плотью? — была эта странная, эта влекущая его к себе точно магнит девушка?
Да, она была создана для него, а он — для нее. Чьи это слова — Марины? Да, это она, ее губы произнесли это заклинание. Это ее лицо с закрытыми глазами, лицо Марины и не Марины одновременно, искажала судорога страсти. А потом он услышал знакомый стон. И, как тогда, улетел к сияющим в ночном небе звездам.
— Марина, Марина, — шептал он, забыв обо все на свете. — Милая, любимая.
Он медленно приходил в себя, уже начиная понимать, что происходящее — всего лишь нежная имитация, что девушка никак не может быть его навсегда ушедшей любимой. И словно сквозь туман увидел, как она, без движения лежавшая рядом с ним, протянула руку и пошарила ею под деревом. А потом в ее ладони блеснуло лезвие ножа. «Вот и все, — подумал он, без всяких мыслей и чувств снова устремляя взгляд к звездам. — Из всех смертей, что можно было придумать для меня, эта самая лучшая».
Но убийца — теперь было ясно, что она и есть убийца — вдруг села, отбросила нож и, уткнувшись головой в колени, заплакала. Заплакала горько, навзрыд, совсем как маленький ребенок. А он смотрел, как вздрагивают ее плечи и спина, и не мог поверить, что именно так плачут убийцы, погубившие несколько жизней. Любовь к той, убитой некогда им — теперь-то он мог себе в этом признаться, — снова захлестнула Олега. Но теперь это чувство было таким огромным, что его хватило и на эту, сидящую перед ним девушку.
Почему она не убила его, хотя и собиралась, и за этим привезла сюда? Да потому, что она не убивала никого и никогда! Эта мысль при своей логичности была сродни озарению, которое он испытывал в минуты вдохновения, садясь за фортепьяно.
— Послушай, перестань плакать, — он обнял ее одной рукой за плечи, другой заставил поднять голову и посмотреть на него. — Объясни мне все. Может быть, я смогу тебе помочь. Кто ты? Ты знаешь, что ты похожа на женщину, которая до сих пор дороже мне всех на свете. Объясни мне все. Я ведь знаю, что ты не Мария. Как твое настоящее имя?
— Полина, — девушка прерывисто, совсем по-детски вздохнула. — Вы погубили мою сестру и мать. Все эти годы я мечтала о том, чтобы отомстить вам… Судьба неожиданно свела нас. Но я не смогла вас убить, — она понурила голову и произнесла глухим, хрипловатым голосом: — Так что живите… если можете. Вставайте, я отвезу вас обратно, — она подождала, когда он оденется, и пошла к лодке. — Идите и не бойтесь. Обещаю, с вами ничего не случится.