— У тебя очень милая жена, Андрей, — сказала наконец девушка, словно угадывая его состояние.
— Да, — ему с трудом удавалось сдерживать дыхание. Ему не хватало воздуха, так сильно колотилось его сердце, гоня по разгоряченному телу бурлящую кровь. Он недоуменно оглянулся, когда кто-то схватил его за руку, и наконец увидел Иру.
— Какая холодная у тебя ладонь, — сказал он, видя ее как в тумане.
— Это у тебя слишком горячая, — возразила Ира.
По губам девушки опять еле уловимо мелькнула улыбка, и в изумрудном взгляде вспыхнула искорка. Андрей понял, что выдал себя. «Как хорошо, что Ира еще ребенок и ничего не замечает», — подумал он.
— Андрюш, со мной такое произошло! Но я не виновата, — взволнованно и, как всегда, сумбурно начала говорить Ира.
— Подожди, потом расскажешь. Мы не одни, — сурово оборвал ее Андрей.
— Куда же пропали наши молодожены? — к ним, радушно распахнув руки, подошел Валерий Николаевич. — Столик пустует. Я уже подумал, что вам не понравилась программа и вы ушли.
— Я ходила относить медвежонка, — тихо объяснила Ира, обиженная поведением мужа, который никогда не разговаривал с ней так.
Директор, обняв Андрея и Ирину, увлек их к столику. Ему хотелось, чтобы в газете был обязательно еще и такой снимок — счастливые молодожены с увлечением смотрят специально устроенную для них концертную программу. Андрей заметил, как девушка подсела к кому-то за столик. «Вероятно, к тому, кого ждала вчера», — с неприязнью подумал Андрей. Кто-то выступал на сцене. Андрей смотрел и не видел. Люди то аплодировали, то смеялись, то свистели.
Ира, как всегда взволнованно и сумбурно, что-то рассказывала ему. Он слышал только интонации и не вникал в смысл, говоря машинально: «Да, да», — когда она замолкала и, вероятно, ждала, чтобы он откликнулся на ее монолог. Потом она развеселилась и стала, как все, смеяться и хлопать в ладоши, и постоянно дергала его, указывая на сцену. Он продолжал повторять: «Да, да,» — и никак не мог прийти в себя от случившегося. Он попытался понять, что с ним происходит. Ведь он любит Ирку. «Точнее, любил почти год, пока не увидел Владу», — поправил его неумолимый внутренний голос. «Да нет же, не мог я ее разлюбить из-за какой-то «мочалки», которую я не знаю, которую я и видел всего два раза, — уговаривал себя Андрей. — А Ирка добрая, милая, она меня любит. О, черт побери!» — Он все украдкой высматривал золотистую головку девушки, которая так гордо сидела на высокой красивой шее. «Не может она быть шлюхой. Эта девушка из нашего круга и, может, еще и повыше рангом — дочь столичного руководства или дипломатов, работающих за рубежом, для экзотики заглянувшая сюда», — решил Андрей. И вдруг подумал, что мысли его созвучны словам Аллочки, — этими ненавистными ему словами она отговаривала его жениться на Ире. «Она не нашего круга, ты будешь ее стыдиться. Посмотри на ее манеры», — твердила она. Он молча уходил, думая, что ее воспитание вообще никуда не годится, если она может говорить такую пошлятину. И вот теперь сам думает так же и стыдится своей жены.
Ира чувствовала себя виноватой после того, что произошло с ней, но, все рассказав Андрею и увидев, что рассказ оставил его равнодушным, успокоилась. «Вечно я делаю из мухи слона, — подумала она. — Ничего особенного и не произошло». Когда она побежала относить медвежонка, она не закрыла дверь на задвижку — она не собиралась задерживаться, только хотела посадить игрушку в кресло в гостиной, и все. Она вбежала в гостиную, стала устраивать медведя, чтобы ему было удобнее, положила толстые мягкие лапки на подлокотники, повернула крутящееся кресло так, чтобы было похоже, что мишка смотрит телевизор, и услышала, как хлопнула входная дверь.
— Андрюш, посмотри на нашего нового члена семьи! — крикнула она, решив, что Андрей зачем-то зашел в домик, открыла дверь в коридор и вскрикнула, увидев Игоря.