— До дна! Слышишь, до дна.
Она пригубила еще и, наконец решившись, осушила всю рюмку. Благодатное тепло разлилось по телу девушки, приятный голубоватый свет, ненавязчивая музыка успокаивали, расслабляли. Не ощущала больше Ира и противной мелкой дрожи.
— Вот и хорошо!
Игорь с удовлетворением наблюдал, как увлажняются глаза девушки, розовеют бледноватые щеки. Что ж, теперь можно и к главному переходить.
— Раздевайся!
Бесцеремонно подняв гостью с места, он пересадил ее в низкое кресло, а сам захлопотал над диваном. Деловито раздвинув ложе любви, вытащил из нижнего отделения ящичка подушку, одеяло, постелил простынку на простынку и обернулся к замершей девушке.
— Ну, что же ты?
Ира медлила, взявшись за верхнюю пуговицу на платье.
— Хочешь, сам раздену? — Подойдя, он пробежал ловкими пальцами по длинному ряду пуговиц. Опустился на колено, чтобы расстегнуть последнюю. Крепкая мужская рука легла на бедро девушки, скользнула вверх, к трусикам. Ира поежилась… Игорь поднялся, взял Ирину рюмку, плеснул в нее коньяку.
— Тебе надо расслабиться. Выпей еще…
Он протянул рюмку девушке, а сам опустился в кресло и внимательно, по-хозяйски оглядел смущенную девушку с головы до ног. Ира стояла, одной рукой удерживая на груди расстегнутое платье, другой — наполненную рюмку.
— Ну же… — Игорь нетерпеливо шевельнулся в кресле, и Ира, испуганно зажмурившись, сделала один глоток, потом другой. После третьего глотка стены комнаты покачнулись и медленно поплыли перед глазами.
— Все, хватит, — голос Игоря донесся до Иры издали, точно сквозь толстый слой воды. — А теперь иди ко мне.
Он мягко вынул из ослабевшей руки девушки рюмку, привлек ее к себе, одновременно спуская с плеч платье, уже обнаженную девушку усадил к себе на колени, искусным поцелуем разжал твердые сомкнутые губы.
— Н-нет, — Ира уклонялась, запрокинула голову, — не надо.
Игорь пристально смотрел на сжавшуюся в комок девушку.
— В чем дело, дорогая? Впрочем, понимаю… Твой мальчик… У вас ничего не получилось, да?
— Вчера у нас была первая брачная ночь, — заплетающимся языком проговорила Ира, — все было очень-очень плохо. Я ничего не почувствовала. Поэтому-то…
— Поэтому-то ты здесь, — договорил за девушку Игорь. — Что ж ты все правильно решила. Умничка, хвалю.
Говоря это, он лихорадочно ласкал обнаженное тело молодой женщины — плечи, груди, бедра. Ира тяжело, прерывисто задышала… Быстро раздевшись, Игорь опрокинул ее на диван и лег рядом…
…Он очнулся первым от резкого продолжительного звона. Подняв голову, уставился мутными со сна глазами на журнальный столик. Телефон? Он поднес к глазам руку — часы показывали пять. Кому, черт подери, он мог понадобиться в такую рань? Игорь освободил плечо от покоившейся на нем головы спящей Ирины, снял трубку с рычага. Недовольно буркнул: «Слушаю», и вдруг вскочил, заметался по номеру в поисках одежды.
…На пятачке возле административного здания было по-утреннему мглисто, и он буквально носом к носу столкнулся с директором. Брат разговаривал с каким-то мужичком на вид лет пятидесяти. Загорелое лицо, изрезанное глубокими морщинами, в заплатанном засаленном пиджаке, из-под которого выглядывала грязная майка, небрежно заправленная в хлопчатобумажные штаны, выдавали в собеседнике Валерия Николаевича местного жителя да к тому же еще и заправского рыбака.
— Слушай, Игорь, — директор повернул к Игорю бледное, почти зеленое лицо. — Надо сходить в поселок. Там к берегу прибило труп какого-то парня. Он говорит, что кто-то из наших. Ты знаешь всех в доме отдыха — сходи с ним, выясни.
До поселка надо было идти вниз по течению. Весь путь занял не более пятнадцати минут.
— Собрался я, понимаешь, на рыбалку, — возбужденно рассказывал Игорю рыбак. — Уже в лодку сел. Смотрю — что за черт! Вроде что-то белое плавает у берега. Подогнал лодку, нагнулся. Так и есть, утопленник! Совсем еще молодой мальчишка. И, понимаешь, совершенно голый. Кто такой? Повернул лицом вверх: нет, не из наших. Что делать? Отделение далеко, пока дойдешь, тело, не дай Бог, по течению унесет. Вот я и двинул в дом отдыха… Думаю, может, вы опознаете…
— Не вешай лапшу на уши, отец, — отмахнулся Игорь, — скажи лучше честно, что лень было в милицию тащиться.
Рыбак обиделся и замолчал. Зато они пошли быстрее и вскоре остановились перед распростертым на прибрежном песке телом.