Роман открыл глаза — Сергей, уже одетый, стоял у изголовья и с удивлением смотрел на разоспавшегося отца. Тот привычно потянулся к часам, которые всегда клал рядышком на стол или тумбочку. Часы показывали девять. И хотя спать хотелось безумно, настроение у Романа было прекрасное. Он быстро спустил ноги с кровати…
— Пап, а что это у тебя? — испуганно спросил Сергей, указывая на его правую ногу, на которой виднелись широкие красные рубцы.
Роман сообразил, что тот же рисунок должен украшать и левую, и быстро набросил на колени простыню.
— Это? — как можно более небрежно произнес. — Так, ерунда. Пошел вчера рыбачить и оскользнулся на дебаркадере. Не беда, до свадьбы заживет…
Он вспомнил свое вчерашнее обещание Ариадне, и сердце его сладко заныло.
— Пап, а ты что, без штанов пошел, там же комары? — не отставал сын.
— Да нет, в джинсах, конечно, — принялся выпутываться Роман. — Но сначала искупаться залез. Вот и…
— Ясно, — папино объяснение вполне удовлетворило сына. — А больно было, пап?
Роман сжал губы, чтобы не улыбнуться. Да, было очень больно, но и приятно, правда, сыну-то об этом не расскажешь. Мал еще, не поймет.
— Мужчинам больно не бывает, — сказал он. — Вернее, они об этом не говорят.
— Ну тогда вставай. Завтрак-то в девять. Опаздываем, — торопил Сережа.
Вот положение! Не хватает, чтобы сын еще увидел и исполосованные спину и плечи. Нет, надо его куда-нибудь спровадить.
— А где Макс? Пойди, разбуди его…
— Макс на улице ждет, он уже давно встал.
— А малыш, которого я на Кирюшкину кровать положил? Ему тоже пора…
— Нет там никакого малыша, — Сергей по-прежнему не двигался с места. — Пап, ну давай скорее.
— А почему Макс один на улице? Почему ты его одного оставил? А вдруг что случится…
Как ни странно, но последний аргумент возымел на сына действие.
— С Максом? Да что с ним может случиться? Здоровый парень уже.
Ворча, Сергей нехотя двинулся к выходу, и через минуту Роман услышал, как хлопнула входная дверь.
Он быстро вскочил сразу и, с ходу отказавшись от шортов, натянул легкие летние брюки. Затем, голый до пояса, подошел к зеркалу. Батюшки-светы! На спине и груди багровели красные полосы от хлыста, на запястьях розовели следы от веревки. Роман кинулся к шкафу, отыскал рубашку с длинными рукавами, но и этого оказалось недостаточно. Чтобы закрыть горло, пришлось повязать галстук. Каждое движение причиняло боль, саднило и ныло все тело, но раздражения не было, лишь чувство нежности по отношению к наказавшей его девушке и ощущение сладострастия, не сильное, угнетающее, а слабое и приятное. Затем, хотя дети уже и барабанили в стекло, он взялся за бритье. С таким представительным видом щетина как-то не «рифмуется».
— Ого, ты так в столовую пойдешь? — изумились сыновья.
— Мужчина, когда идет в публичное место, должен выглядеть представительно, — отпарировал папа.
— Тогда пошли, Макс, — потянул брата за руку Сергей. — Пап, подожди капельку. Все равно опоздали.
Через пять минут его сыновья, тоже в рубашках и брюках, выбежали из дома.
В столовую вошли, когда отдыхающие допивали чай. Роман чинно продефилировал мимо столика, где сидела Таня с сыном, погладил мальчика по голове и с подчеркнутой важностью произнес:
— Здравствуйте, Татьяна Сергеевна.
— Здравствуйте, Роман Анатольевич, — так же степенно ответила она. — Опаздываете.
— Больше этого не повторится, — покорно кивнул Роман.
Про себя же он покатывался со смеху. Со стороны посмотреть — оба серьезные, солидные люди. А кто на самом деле? Шлюха и извращенец. Два сапога пара. Наслаждаясь пикантной ситуацией, он прошел к своему столику…
Его появление сразу же было замечено за соседним столиком, где питалась заведующая библиотекой.
— Он у меня вчера «Исповедь» Жан-Жака Руссо взял, — сразу же сообщила библиотекарша.
— Сразу видно, что интеллигентный человек, — восхитилась громким шепотом ее собеседница. — В столовую и то как оделся, в галстуке пришел, как в ресторан. И детей к приличному виду приучает…
Сыновья, конечно же, услышали, и Сережка тут же толкнул Макса под столом ногой.
«Видели бы вы этого почтенного ночью», — подумал Роман, улыбаясь своим мыслям. Вслед за отцом захихикали и сыновья.
— Пап, а теперь на пляж! — сказал Сережка.
После очередного наказания ему не терпелось всласть наплаваться и назагораться.
Но на пляж Роману, уж точно, ходу не было…
— Какой пляж, парни? А мама с Кирюхой? — нашелся он, хотя никакого желания видеть жену не испытывал.